Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

или чикагского Грант-парка. На создание этой мифографии ушло немало сил: за фасадом ценностей Просвещения снова скрывалось жестокое наследие европейского империализма. Однако эти попытки не смогли помешать истории вершиться в музее, в том числе и в Африке, где момент для преобразований наступил в середине 2010-х годов, и именно его Ашиль Мбембе назвал «отрицательным моментом».

17. Отрицательный момент

«Музей Питт-Риверса – одно из самых жестоких мест в Оксфорде».

Сообщение группы Rhodes Must Fall Oxford в Twitter, 23 октября 2015 года

Когда археологи будущего приступят к раскопкам развалин современного западного антропологического музея, они, как и мы сегодня, будут недоумевать, какая именно точка невозврата была пройдена в 2015 году. Это было не просто усиление позиций правых популистов в Соединенных Штатах, не начало Брексита в Британии и не «кризис» с беженцами[681]. Возможно, в какой-то степени это были последствия финансового кризиса 2008 года. Я полагаю, что в ретроспективе они окажутся связанными с Африкой. Именно зарождение африканского мировоззрения стало системным переломным моментом для Музея Питт-Риверса, отделения Оксфордского университета, в октябре 2015 года, когда приведенное выше сообщение было отправлено с аккаунта некоммерческого студенческого движения Rhodes Must Fall Oxford («Родс должен пасть. Оксфорд»).

Оксфордское движение выросло из успешной кампании Rhodes Must Fall в университете Кейптауна, которая началась весной 2015 года: ее возглавил коллектив студентов и преподавателей, выступавших за снос бронзовой статуи Сесила Родса, установленной в 1934 году. Против этой статуи британского колонизатора, расиста, создателя и директора колониальной «Британской Южноафриканской компании» (1890-е годы) люди выступали уже несколько десятилетий, считая ее унизительной для университетского сообщества. 9 марта 2015 года Чумани Максвеле швырнул в статую человеческие экскременты, что стало первой акцией движения Rhodes Must Fall, которая привела к месяцу протестов и захватов, завершившихся 9 апреля 2015 года сносом статуи университетскими властями.

Как и в Кейптауне, целью оксфордской кампании Rhodes Must Fall, начатой в мае 2015 года, был снос памятника Родсу на территории университета, в данном случае статуи на фасаде Ориел-колледжа, выходящего на Хай-стрит, в качестве противодействия системному расизму в университете.

Участники кампании, помимо прочего, осуждали коктейль «Колониальное возвращение», подаваемый в Дискуссионном обществе университета, для рекламы которого использовалось изображение скованных рук, а также случаи проявления расизма в отношении чернокожих студентов и преподавателей в колледжах и на факультетах, недостаточную представленность в Оксфорде чернокожих студентов, преподавателей и представителей этнических меньшинств, а также добивались деколонизации учебной программы. Но в фокусе внимания находилась вся физическая среда университета, а не только одна статуя. В манифесте движения Rhodes Must Fall Oxford от 28 мая 2015 года говорилось: «Оксфордский университет является учебным заведением, которое на протяжении многих веков создавало, являлось выгодополучателем и увековечивало память о жестоких завоеваниях Родса и других “великих” империалистов, в том числе [Кристофера] Кодрингтона, [Бенджамина] Джоуитта, Питт-Риверса и многих других. Это место, загроможденное зданиями, памятниками, библиотеками и интеллектуальным наследием эпохи колониального грабежа»[682].

Кампания Rhodes Must Fall Oxford нарушила безмятежность Музея Питт-Риверса. Музей распространил свой подход к колониальным коллекциям исключительно на поселенческий колониализм, значительно продвинулся в деле сотрудничества с «исходными сообществами» Северной Америки, Австралии и Тихоокеанского региона, обсуждая вопросы возвращения человеческих останков и культурного и художественного обмена. Теперь же чернокожие студенты отмечали, что существование «постоянных» выставок предметов материальной культуры, насильственным путем вывезенных из Африки, означало, что сама суть университета превратилась в насилие, воспроизводящееся каждое утро, когда его двери открывались и предлагали посетителям те же самые экспозиции – «неприкрытое прославление кровавого расистского проекта британского колониализма»[683]: «В Оксфорде представители стран, которые пострадали от империализма, узнают, что их история находится в заложниках и хранится в архивах их угнетателями. В Оксфорде история многих народов оказалась изолированной или почти незаметной на фоне имперской иллюстрации пространства. Здесь люди испытывают когнитивный диссонанс, поскольку не существует “разумных” слов для выражения их опыта и знаний. В Музее Питт-Риверса представители пострадавших стран находят свои семьи, своих предков и “самих себя”, беззастенчиво превращенных в объекты исследования»[684].

Мнение, что снос памятников и уничтожение предметов, символизирующих превосходство белой расы, равнозначны замалчиванию или ретушированию прошлого, было красноречиво опровергнуто кампанией. «Памятник, прославляющий массового убийцу, сам по себе является попыткой стереть истинную историю колониализма», – заметил исследователь Кехинде Эндрюс[685]. На старую привычку к белой проекции, которая в этот раз выражалась в стремлении переложить вину за уничтожение колониального прошлого на жертв колониализма, обратила внимание философ Амия Шринивасан: «Предположение, что снос статуи станет промежуточным актом варварства, кажется очень странным. Если бы все изменения в общественном символизме являлись эквивалентами разрушения Пальмиры, что бы это означало для тех, кто требовал снятия флага Конфедерации со здания законодательного собрания Южной Каролины после убийства девяти чернокожих прихожан в Чарлстоне или запрета нацистских символов в послевоенной Германии?»[686].

География движения по сносу памятников, начиная с памятника Родсу в Кейптауне и Оксфорде и заканчивая статуями периода Конфедерации на юге США, напоминает нам, что общие черты, связывающие этих личностей и «этнологические» объекты, движение Rhodes Must Fall Oxford и попытки деколонизации Музея Питт-Риверса, являются параллельным наследием увековечения в памяти войн за белое превосходство[687]. Это касается каждого бронзового памятника Роберту Э. Ли, «Стоунуоллу» Джексону и Джефферсону Дэвису, которые наводняли общественные места в 1880–1910-х годах, став не просто неподвижными монументами, а вдохновителями будущего насилия, а также бенинских бронз конца XIX века, когда начала возникать новая форма культурного расизма, которая и создала эти памятники военных побед. И хотя можно с уверенностью утверждать, что проблема памятников Конфедерации касается долговременного наследия рабства в виде структурного расизма, многие музейные кураторы отказываются связать грабежи и колониальное насилие, считая, что акты насилия в отношении чернокожего населения остались в прошлом.

На самом деле насилие не осталось в прошлом, пока продолжается демонстрация насильственно изъятых предметов. На время написания этой книги статуя Родса в Ориел-колледже остается на месте, однако твердое решение снести памятник, принятое административным советом колледжа 17 июня 2020 года, показывает, каким образом можно демонтировать белую инфраструктуру оксфордской исторической среды, смещая фокус внимания на музейные коллекции как средство дискриминации. Граница для государства и музей для империи представляют собой два способа разделения людей на классы.

Движение Rhodes Must Fall заставило Музей Питт-Риверса понять это спустя десятилетие после отмены апартеида в 1994 году. Эти события являются не историей, а происходят в настоящем. Ашиль Мбембе называл такое положение дел «отрицательным моментом»: «Отрицательный момент – это момент, когда возникают новые антагонизмы, в то время как старые все еще остаются неразрешенными. Это момент, когда противоположные силы, пока рудиментарные, расколотые и фрагментированные, начинают свое действие, но что получится из их взаимодействия, пока неизвестно. Это момент, когда многочисленные старые