Маскарад - Ирена Мадир

всё же выбраться из заточения? В одиночестве я точно сойду с ума, так ещё и могу понадобиться Ногату… А ещё бедняжка Маго наверняка переживает. Я видел её пару раз на том берегу, она мяукала, но, не дождавшись, уходила… Конечно, она не пропадёт, её подкармливают в театре, да и сама она отличная мышеловка, но всё же. Да и стоило бы узнать, не пропустил ли я чего-то важного… Столько дел накопилось!

Я неспешно выплываю и выхожу на берег. Нужно сменить одежду, надеть маску и разведать обстановку. Потому что много дел. Так много дел… Я не пойду к Дикарке… Да, не пойду! Просто… Просто так много дел…

Я успокаивающе повторяю это вслух, чтобы точно закрепить в своей голове:

– Так много дел…

Потому что это и есть причина нарушить отшельничество – дела, а не Дикарка!

19. Зеркало

ТЕНЬ

Я одёргиваю рукава и поправляю воротник рубашки. Это уже почти привычка, появившаяся за семь дней с тех пор, как я видела Призрака последний раз. На память о своём визите он оставил синяки на моём теле: на запястьях и щиколотках – от верёвок, а на шее – от его пальцев. Сейчас кровоподтёки почти сошли, став жёлто-зеленоватыми.

Кажется, словно все следы существования Призрака скоро сотрутся. Розы завяли, Трюггви ушла то ли в отпуск, то ли на больничный, даже кошка куда-то запропастилась. Если хвостатая и появлялась, она либо лежала где-то, либо просто гонялась за чьими-нибудь ногами, не спеша к своему хозяину.

Я же раз за разом прокручивала воспоминания в голове, мысленно перебирая зацепки… Когда-то в логово Призрака можно попасть из подвала, есть ли там проход сейчас неизвестно, за три года многое изменилось. В театре хозяйничал Волберт, который использовал подвал, как… подвал. Там хранилась куча вещей, туда же унесли старую мебель и стройматериалы, оставшиеся после ремонта. Всё это вполне могло перегородить вход, сделав его недоступным для Призрака.

Лезть в подвалы я не собиралась никогда: искать то не знаю, что в огромных заставленных помещениях – затея крайне идиотская. Понятия не имею, как выглядит тайный ход, но вряд ли там дверь с табличкой «логово Призрака». А вот получить травму, по незнанию задев что-нибудь из оборудования или тяжёлых декораций, – проще простого. Поэтому я никогда не рассматривала эту зацепку всерьёз, а ещё потому, что подвал явно был лишь одним из входов. И точно не самый популярный у Призрака. Ведь он бродил и исчезал вовсе не в подвале, а в коридорах.

Подстроенная авария Нико и приписка «Спасибо за идею», явно указывали, что Призрак подслушивал наш разговор с Тиной, а следовательно, стены театра прячут, если не само логово, то проход к нему. Осталось понять, где расположены эти тайные входы.

Могли ли они прятаться за зеркалами? Вполне. И эта догадка никак не отпускала, поэтому я всё же решилась и узнала у директора, почему проклятые зеркала не двигаются. Волберт уже стал привыкать к моим странностям и отнёсся к вопросу снисходительно, даже попросив рабочих приподнять одно из зеркал при мне. Я была разочарована, ведь за махиной ждала обычная стена…

Надежды на помощь кошки в поисках входов таяла с каждым днём, однако стало ясно, что чаще всего она лежит на банкетке в алькове рядом с ложами бельэтажа. А однажды, когда я брела прямо за ней, она исчезла за секунду именно в алькове. Всё это не могло быть совпадением, но возможно, всё куда сложнее и тут замешана магия Иных? Призрак вполне мог бы сделать что-то эдакое… Но, что и как это обнаружить?

На ум пришло одно странное слово, связанное с Призраком – «таах». Оно вылетело из головы, ведь сразу после я узнала другое слово, куда более волнующее – «ксены». Поэтому вспомнить «таах» смогла не сразу, а вспомнив тут же понеслась в библиотеку, выяснив лишь то, что таахи – кто-то вроде шпионов с навыками первоклассных убийц. Чуть больше помогли строчки из воспоминаний одного из капитанов Королевства Тирланд о Третьей расовой войне:

…мы старались быть ближе к источнику света, потому что знали – лазутчики тёмных могут выпрыгнуть даже из твоей тени. Если мы находились в помещении, то завешивали все зеркала, а генералы предпочитали и заталкивать что-нибудь даже в щели, чтобы никто не просочился…

Ничего конкретного, но завешивание зеркал навевало на вполне определённые выводы… Впрочем, к решению загадки это не приближало, лишь порождало больше тревог, а их и без того всегда хватало, как и глупых мыслей, которые я пыталась заглушить поисками разгадок тайн театра. Получалось так себе, ведь стоило опустить голову на подушку, как сон вспыхивал ощущениями чужих рук, скользящих по моему телу…

Я закусываю щеку, пытаясь не возвращаться к сладко-горьким грёзам о Призраке. Нужно снова думать о поисках его логова, о том, что съесть на ужин или о любой другой чепухе, лишь бы не о нём. Ведь я должна бояться его и ненавидеть, должна защищать сестру и не поддаваться на провокации, должна испытывать отвращение к тому, что Призрак делал и говорил… И часть меня так и поступает, но другая… Она пугает сильнее любых опасностей.

Эта половина хочет всё, что может дать Призрак. Хочет, чтобы он называл меня грязной, и при этом сам желал испачкаться. Хочет чувствовать тяжесть тела Призрака, испытать на себе ксены, и добиться новых умоляющих стонов…

Я нервно сглатываю и оглядываюсь, словно кто-то может увидеть, чем сейчас заняты мои мысли. Однако коридор пуст. У Тины индивидуальная репетиция, а большая часть служащих театра занята приготовлениями к предстоящему приёму в другом крыле здания.

Убедившись, что рядом никого, я прохожу мимо дверей, пока не останавливаюсь напротив восьмой ложи. Сейчас она закрыта и пуста. Призрак давно не появлялся на своём месте, но чем дольше его нет, тем сильнее желание его увидеть…

Последние дни всё труднее не думать о нём и о том, куда он подевался. Вдруг он сбежал окончательно? Уехал из города, кантона или даже страны? Предположение должно вызвать облегчение, однако вместо него вспыхивает разочарование…

– Ты сумасшедшая, Юна, – бубню я под нос.

Иначе и не назвать… Надеюсь, всё это всего-то временное помутнение, меня вовсе не заводит Призрак… Ну вот опять! Это раздражает! Я обязана избавиться от сталкера Тины, а не желать трахнуть его!

Чувство вины опускается на меня такой неподъёмной тяжестью, что кажется, сломает мне хребет. Меня тошнит от самой себя