Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

ударов сердца мы оказались у выхода. Решётка из ржавого железа, прикрытая старыми мешками. Я провёл по ней ладонью — петли смазаны, недавно. Кто-то ею пользовался: либо местные контрабандисты, либо кто-то ещё. В любом случае выход был свободным.

Я приподнял решётку и выглянул.

Передо мной открылся причал. Третий, дальний, у которого почти не швартуются торговые суда — слишком далеко от складов. Идеальное место для нелегальных операций. Именно поэтому именно здесь стояли три корабля «Несущих Свет Солнца».

Низкие, длинные, с прямыми мачтами и квадратными парусами, спущенными на палубу. Чёрные борта, чёрные снасти, чёрные флаги с серебряным изображением солнца. На носу каждого — резная фигура: двуглавая змея, обвившая солнечный диск. Знак клана. И знак тех, кто служит Матери Изменений в её морском проявлении, как мне стало известно не так давно.

Я прислушался. На палубах раздавались негромкие голоса островитян. Команда работает в стандартном режиме, что весьма странно, но раз так — нам же лучше. На мачтах располагались лишь сигнальные огни, а на пристани находилось шесть человек в тёмной одежде, охранные двойки с каждого корабля. Всё-таки они нас не ждут.

Хорошо.

Вернее — было бы хорошо, если бы не одно «но».

Я почувствовал это одновременно ушами, кожей и татуировкой под повязкой. На третьем корабле, том, что стоял дальше всех, кто-то сосредоточивал эссенцию воды. Не в боевом режиме — просто, как ремесленник держит набор инструментов, не зная пока, какой ему понадобится. Но это был драконорождённый. И довольно сильный.

Возможно, мой старый знакомый. Возможно, его собрат, но факт остаётся фактом: у нас будут сложности.

Я повернулся к Лу Фэну, который за моей спиной приник к решётке.

— Дальний корабль — мой. Полностью мой. Никто из ваших не суётся, пока не подам сигнал. Понял?

— Понял.

— Два ближних — ваши. Четыре пары поджигателей, два корабля. Вторая команда работает по моему сигналу или по сигналу серьги, если мой сигнал не пройдёт. Любые потери допустимы. Главное — все три корабля горят до того, как взойдёт хоть один лучик солнца.

— Принято.

Я вытащил из поясной сумки маленький деревянный свисток, проверил, что работает. Два коротких посвиста — начало работы по ближним. Три длинных — отступление. Один длинный — внимание.

Чжао и его люди распределились по тоннелю, готовые к выходу. Лу Фэн со своими поджигателями — у решётки, рассчитывая дистанции.

Сегодня этот город узнает, что значит, когда тень выходит на охоту.

Я приподнял решётку и шагнул в порт, и мой брат Ветер шёл со мной.

Всё началось просто отлично, даже слишком.

Я наблюдал с крыши складской пристройки, прижавшись к нагретой за день черепице. Чжао и его ребята тихо, без малейшего шума, сняли охрану на двух ближних кораблях. Ножи в печень и следом в горло, чтобы не успели даже пискнуть, а следом тела ушли за борт практически без всплеска. Вот что значит опыт. Небесное крыло было разложено заранее, да я засвечу свои способности, но если моя помощь понадобится Мэй Лин или Кремню, это будет самым быстрым способом.

Один из охранников успел повернуть голову в последний момент. Молодой, лет двадцати, вряд ли больше. В его глазах я увидел удивление, а потом они стали стеклянными. Их работа выполнена, а теперь пора заняться второй частью.

Лу Фэн с парами поджигателей поднялся на палубы. Через двести ударов сердца оба ближних корабля задымили из-под палуб — там, где смолёное дерево полыхает быстрее всего. Дым шёл белый, плотный, с едким сладковатым оттенком.

Пока они занимались своими кораблями, я двинулся на третий, имея при себе дополнительный пакет для поджигания, который Фэн обработал какой-то вонючей гадостью. По его словам, стоит промасленной бумаге развернуться — и начнётся цепная реакция, заставляющая всё содержимое тут же вспыхнуть.

Я коснулся мочки серьги.

— Вода. Два начали гореть. Иду на третий.

Тишина, а потом в моём ухе раздался голос Мэй Лин, далёкий, но чёткий, как будто она стояла у меня за плечом:

— Дом, бьём с фронта. Тяжело, но мы справимся. — По идее мы слишком далеко, чтобы серьги дотягивались, но Мэй Лин перед выходом сообщила, что расположила несколько карет с усилителями по городу, чтобы мы могли услышать друг друга. Боюсь даже представить, сколько же стоит вся операция.

И через несколько ударов сердца — голос Кремня, более хриплый, с придыханием боя:

— Храм, работаем. Они начали раньше. Жрец в подземелье. Иду по следу.

Они изменили ритуал, и Кремень ударил в тот момент, когда жрец уже выходил с чашей. Но жрец успел уйти в подземный ход. Теперь Кремень идёт за ним.

Удачи тебе, старший. У тебя всё получится, как и у меня. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Я скользнул с крыши на причал и направился к третьему кораблю.

Под подошвами скрипел старый деревянный настил, влажный от ночной росы. Где-то справа шумело море — мерный низкий шум, в котором было что-то очень древнее, как дыхание зверя, который никогда не спит. Я никогда не любил море. Уличный мальчишка предпочитает крыши. Но сегодня мне предстояло войти в чужую стихию, к чужому хозяину, и попросить его уйти на покой. А если он не захочет, то пусть не винит меня за жестокость.

Сходни третьего корабля были спущены.

На палубе не было ни души, и тишина такая, какая бывает в доме за час до похорон. Те две охранники, что я видел отсюда час назад, куда-то делись.

Стоило мне подняться, как я понял, что меня ждали.

Я остановился у нижней ступеньки сходен и поднял голову. Палуба над головой — деревянная, чёрная, мокрая от росы. Свет сигнального фонаря на мачте отбрасывал на доски длинные неровные тени. Где-то на верхней палубе скрипнул блок — мелочь, которая выдала: там кто-то стоит и переминается с ноги на ногу.

Я ступил на сходни и пошёл боком, спиной к воде. Ветер во мне подтянулся, прикрыл звук подошв. Сходни не скрипнули.

Палуба пахла смолой, солью и запахом благовоний, которые курились в том маленьком храме Фушэ. Такие сжигают перед ритуалом, чтобы привлечь её внимание. Дешёвый трюк, по правде говоря. Эта мерзость к смертным не приходит на запах, но людям надо верить, и от этой веры благовония продолжают гореть.

Драконорождённый стоял у грот-мачты. Теперь я мог рассмотреть его лучше. Невысокий, на полголовы ниже меня. Островная кровь, но не чистая — в нём было что-то от северных