Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Надорванная бумага мгновенно вспыхнула, и огненная волна выплеснулась веером. Палуба под водяным вспыхнула жёлто-зелёным пламенем. Огонь побежал во все стороны, лизнул мачту, лизнул доски, лизнул сапоги водяного. Он шарахнулся в сторону, как любой здравомыслящий человек, и в этот момент его водяная стена потеряла форму.

Полтора удара сердца. Это всё, что у меня было, и мне должно было этого хватить.

Я бросился вперёд, под линию его руки, под удар, который он уже не мог нанести. Сократил дистанцию до пяти шагов. До трёх. До одного.

И тут он ушёл в воду.

Не образно. Буквально. Его тело сжалось, потекло, превратилось в столб воды, и этот столб ушёл в палубу сквозь щель, которой только что не было. Драконорождённый воды на высоком уровне умеет временно растворяться в собственной стихии. Я об этом слышал. Не видел никогда.

Теперь увидел.

Я остановился посреди горящей палубы. Огонь окружал меня с трёх сторон, доски прогорали мгновенно, под ногами всё начало нещадно трещать. И первым делом я заблокировал трюм, предварительно бросив туда обе дымовые шашки, чтобы все две сотни островных ублюдков не смогли оттуда выбраться. Выродок переиграл сам себя, собрав своих людей на одном корабле. Два других корабля уже пылали вовсю. Где-то за бортом, в воде между корпусом и пристанью, теперь плавал водяной — и плавал он там в своей родной стихии, где он сильнее меня в сто раз.

Думай, Лао.

Я подбежал к борту, к щели, через которую он ушёл. И бросил горящий плащ, снятый с плеч мёртвого культиста, в воду. Отрава, которой пропитал наш поджигатель свои снаряды, горела даже на воде.

Я ждал. Стоял у борта с арбалетом наготове, готовый выстрелить в любой момент, — и он вышел. Только не там, где я ждал.

Выродок оказался за моей спиной. Рухнул водяным столбом прямо на палубу. Моя стрела лишь пронзила воду, а следом водяной столб собрался в фигуру, и из фигуры проступило лицо, искажённое гневом. Удар сердца — и он начал становиться человеком с обожжённой до мяса рукой: пламя сожрало его плоть, оставив лишь голую кость от плеча до локтя. Он успел прожить под огнём с десяток ударов сердца, и эти удары обошлись ему дорого.

— Ты, — прошипел он. — Сухопутная крыса.

— Ты повторяешься, — сказал я и всадил в него разом пять оставшихся стрел из наручей. Боль и ярость сделали его тупым.

Он замер, открыв рот, чтобы что-то сказать, и ничего не сказал, смотря на меня удивлёнными глазами. Наставник меня очень хорошо учил использовать любой шанс на победу.

Выродок упал на палубу. Татуировки морских змеев на целой руке задёргались, как живые, и медленно потускнели. А я стоял над ним и смотрел на того, кто резал на алтарях людей. Сколько матерей по приморским деревням оплакивали детей именно из-за него — я не знал. Может, десять. Может, сто. Может, тысяча.

Я наклонился, вытащил стрелы, обтёр о его халат.

— За тех, кого ты привёз. И за тех, кто хотел приехать на барже завтра. И за тех, кто не приедет, потому что баржи отвернут.

Он не ответил. Вместо него говорил лишь огонь и крики островитян в трюме, которые уже поняли, что у них нет шансов на спасение. Да не упокоитесь вы в мире.

Я коснулся мочки.

— Вода. Три горят. Иду к дому.

Мэй Лин ответила сразу. Голос у неё стал тише, чем час назад, и куда жёстче.

— Дом мой, ведём зачистку. Иди в Гнездо. Кремень уже там.

И через миг ответил Кремень:

— Младший. Жрец почти у советника. Иду за ними. Много потерь.

— Бегу, старший брат. — Я должен успеть, и да поможет мне Ветер…

Финал близко. Буквально через несколько часов

Глава 22

Ветер был мной, а я был ветром. Мы были едины, пока я управлял Небесным крылом, и подо мной стремительно плыл Облачный город. Черепичные крыши, узкие улицы, редкие фонари и столбы дыма от двух сильных пожаров и множества мелких, отвлекающих стражников от нашей главной цели.

Корабли островитян, пылающие в порту, оставались за спиной, а я ловил воздушные потоки, двигаясь к резиденции Советника. Крыло несло меня по ветру, и ветер во мне отвечал на каждое движение крыла, как старый напарник. Каждое движение напоминало мне о том, почему я тут и зачем всё это. Пусть для всех это спасение Облачного города, но для меня это в первую очередь месть за моего убитого наставника.

Я подкорректировал крыло чуть влево, и ветер послушно подбросил меня выше. Поток над крышей старого храма Безмолвного Неба пошёл вверх — я знал этот поток, он там всегда поднимается часам к полуночи, когда стены успевают остыть, а двор внутри ещё держит тепло. Я набрал высоту и услышал внизу первые крики, а потом я спикировал, словно коршун, настигающий свою добычу.

Резиденция Советника летела на меня снизу — горящая, дымящая, орущая голосами умирающих. Ветер свистел в раме Небесного крыла, прижимал ткань к стержням, выл в ушах. Я видел двор. Видел множество мёртвых тел, и главное — я видел Мэй Лин, сидящую на ступенях с прижатой к боку рукой.

Повинуясь моему движению, крыло раскрылось веером, и я рухнул вертикально вниз. Десять шагов высоты. Пять. Три.

Ветер во мне подкатился под подошвы, смягчил удар. Я приземлился на колени и одним движением сорвал с плеч ремни Крыла. Оно отлетело в сторону, ткань захлопала, рама ударилась о камень и сложилась. Прости, старый друг, но сегодня я спешу. Ноги несли меня к Мэй Лин.

Увидев меня, она поднялась, опираясь на колонну. Левая рука прижата к боку — там расплывалось тёмное пятно, пропитавшее халат до самого края. В правой — короткий меч с кровью. У её ног лежал один из драконорождённых Советника, тот самый, кто помогал Лиань Жуйю и его ублюдкам убить наставника, и она забрала его жизнь.

Мэй Лин подняла на меня глаза.

— Целый, хвала великим драконам. Он должен был быть твоим, но я успела передать ему подарок от Хонга первой.

— Плевать, главное, что ты жива.

— Кремень внизу, он ведёт всех, кто остался на ногах. Ублюдков слишком много, а я, как видишь, сейчас не боец. Помоги ему.

— Ты ранена.

— Это всего лишь рана. Иди.

Она качнула головой, словно говоря: