Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

племён: кожа светлее, чем у обычных служителей солнечного клана. Лицо узкое с выступающими узкими скулами. Волосы собраны в косу до пояса, перевязанную чёрной лентой с серебряной нитью — знак третьего ранга в иерархии «Несущих Свет Солнца». Я хорошо изучил всю информацию, что была у Канцелярии по этим ублюдкам.

Татуировки морских змеев вились по предплечьям и шее. Под рукавом халата я видел край ещё одной — большой, занимающей грудь. В этот раз на его поясе был закреплён короткий меч с волнистым клинком. Мерзкая штука, оставляющая поганые раны, что так тяжело заживают.

Он скрестил руки на груди, прислонившись спиной к мачте. Весь его вид говорил, что он не охранник, а истинный хозяин дома, встречающий незваного гостя.

— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он на хорошем имперском. С лёгким акцентом, но без проблем с грамматикой.

— Ты ждал не там, где нужно.

— Я ждал именно там, где и следовало. И ты пришёл, как и обещал жрец Матери Изменений.

Лёгкая пульсация эссенции — и я услышал, как палуба за моей спиной щёлкнула: из люка трюма выскочили четверо в чёрных халатах с серебряным шитьём. Полноценные культисты. Лю Ван чего-то не знал. Или знал, но не сказал. Сейчас это уже не так важно, я решу с ним этот вопрос, если, конечно, мы оба доживём до утра.

— Ваша затея с тремя кораблями смешна, — произнёс водяной. — Мы знали, что вы ударите по порту, и отдали вам два корабля, чтобы вы успокоились. Все мои люди в трюме. Жду приказа идти и умыться вашей жалкой кровью. Во имя Матери Изменений, драконорождённый. Этот корабль — могила для тебя.

— Я почти польщён, — сказал я. — Меня нечасто заманивают на отдельный корабль.

— Ты пустил мне кровь, но не привыкай к этому. Сегодня я сожру твои печень и сердце, а потом поведу верных умываться кровью ваших жалких людей.

— Какой пафос. Для начала тебе и твоим выродкам нужно выжить и пройти через меня.

— Постараюсь не разочаровать.

— Ты уж постарайся. — Я улыбнулся ему; не важно, что под маской он не видел улыбки, но я знал, что она в моём голосе. И тут же бросил под ноги дымовую шашку.

Шашка лопнула с лёгким хлопком. Серый густой дым взвился вверх, заполнил палубу за полтора удара сердца, накрыл всех нас. Я знал, что водяной мог бы рассеять его волной воды, но это заняло бы у него несколько секунд. И эти секунды я не собирался ему дарить.

Одновременно с шашкой один из метательных ножей уже летел в ближайшего культиста. Глухой влажный звук клинка в гортани. Первый готов.

Эссенция наполнила тело. Ветер откликнулся, как откликается верный пёс на хозяйский свист. Мир замедлился, шумы вытянулись в длинные ровные ноты. Дым стал не помехой — союзником. Я двигался в нём, как рыба в воде. Плохое сравнение, когда ты сражаешься с водным, но мне было всё равно.

Двое культистов оказались изменёнными. Низкоранговые, но сохранившими свой разум и получившими искажённые способности нашей крови. Слабый огонь у одного, слабая земля у другого. Огненный в дыму светился — из ладоней у него выходили искры, и эти искры обозначали его контур. Глупый. Хороший боец на его месте погасил бы силу и ушёл в темноту. Этот цеплялся за свою стихию, как ребёнок за деревянный меч. «Прежде сильных давите слабых, и сильные познают страх и отчаяние» — слова старого трактата сами собой всплыли в моём сознании, когда левый наруч выплюнул серебряную стрелу прямо в силуэт. Огненный глупец осел, не успев ничего сделать. Второй готов.

Земляной был явно умнее. Он сразу затих, ожидая моих действий. В дыму его не было видно, вроде бы правильный ход, если бы он не пытался найти меня по едва уловимой вибрации, через которую хотел меня найти, — и именно это и привело его к гибели.

Прыжок — и тут же уйти в кувырок, уходя одновременно от водяной плети и каменного шипа. Нож резанул его голень, заставляя вскрикнуть, и следом второй удар в шею закончил его существование. Он упал как мешок риса. Третий тоже готов.

Дым начал расходиться.

Три тела на палубе. Один культист ещё стоял на своих ногах, дрожа от страха, он сжимал в руках короткий нож и смотрел на меня широко открытыми глазами. На лбу у него выступил пот, хотя ночь была прохладная.

— Беги, — сказал я ему. Он замер, а потом рванул словно лань. Короткий звон — и из запястья вырвался остроносый болт, пробивший ему затылок.

Он постоял мгновение возле борта, потом разжал руку. Нож стукнул о палубу. Он развернулся, посмотрел на меня удивлёнными глазами, а потом выпал за борт.

— А ты хорош, тень. — Водяной стоял на том же месте, у мачты. Только теперь у его ног клубилась вода — он вытащил её из бочек на палубе и из щелей в досках и держал перед собой колеблющейся стеной высотой по грудь.

Он смотрел на меня с уважением и улыбался.

— Жаль, что этого слишком мало, сухопутный, — сказал он и поднял правую руку.

Вода хлестнула в меня плетью.

Длинной, тонкой, гибкой, как живая. Я ушёл с линии — нырок вправо, перекат через плечо, на ноги. Плеть свернула в воздухе и догнала левое плечо. Боль пронзила до кости, хотя по факту он только вскрыл кожу и чуть рассек плоть. Я почувствовал её солёный вкус во рту — похоже, я прокусил губу, даже не заметив.

— Хорошо учили, — сказал он с всё той же улыбкой. — Большинство лишилось бы плеча.

— У меня был хороший наставник.

— Жаль, из тебя вышел бы хороший противник, доживи ты до моих лет.

— Доживу, — сказал я. — А ты — нет.

Я понял про этого драконорождённого две важные вещи.

Первая — он предпочитает работать на дистанции. Его сила — плеть, столб, кулак из воды, удар сверху. Вблизи он начинает нервничать и пытается разорвать дистанцию, так что стоит сократить дистанцию — и он лишится половины арсенала и ещё большего количества уверенности в себе.

Вторая была общей для всех: они уязвимы к огню. Ибо огонь — враг воды и иссушает её силу. Огонь рядом — и тут же наступает паника, инстинкт отшатнуться. Концентрация рвётся.

— Спасибо тебе, Лу Фэн, — сказал я