Китайская классическая проза в переводах академика В. М. Алексеева - Цюй Юань

тоже спать. Вдруг вижу я во сне какого-то даосского святого в одежде из перьев. Порхая в воздухе, кружа, пронесся, сел у Взгорья моего. Он чинно так приветствовал меня и вежливо спросил: «Как вам понравилась прогулка ваша внизу, где Красная Стена?» А я спросил, как его имя, фамилия, и все. Он, опустивши вниз лицо, мне ничего не отвечал. «Ага! Ага! — сказал тут я. — Я понял, да! Скажите-ка, в ту ночь, когда я там гулял, не были ли вы тем, кто с криком пролетел мимо меня?» Даос с улыбкой отвернулся. Ну, а я все понял, все, весь встрепенулся, дверь отворил, чтоб на него взглянуть, но где он, мне уж было не видать.

В МОЕЙ БЕСЕДКЕ ЧЕЛОВЕКА, ОСЧАСТЛИВЛЕННОГО ДОЖДЕМ

Беседка носит имя по дождю, и это значит — я запечатлел здесь свою радость. Древнейшие писатели названия чему-нибудь давали по радостному случаю у них: хотели показать, что это незабвенно. *Граф чжоуский нашел особые колосья на полях и книге имя дал по ним. *Воинственный при Хань нашел треножник дин и этим именем назвал свои года. *Шусунь раз одолел врага и им назвал свое дитя. Их счастье было больше или меньше, не одинаково вполне, как у того, так и другого, но стремление показать незабываемость удач у них было одно.

Прибыв в *Фуфэн, на следующий год я начал приводить в приличный вид присутственное место, соорудил беседку к северу от зала и вырыл пруд на южной стороне, провел туда поток воды и посадил деревья, чтоб место оборудовать себе, где б мог я отдохнуть.

Весною в этот год дождь увлажнил пшеницу, что росла на юг от Циских гор, и это предвещало нам, что будет год богатый, урожай. А после этого прошел уж целый месяц, дождя ж все нет. Народ томился этим, горевал. Уж в третьем месяце, в день знаков *«и» и «мао», был дождь, в день знаков «цзя» и «цзы» — опять. Народу этого казалось очень мало, не то, что нужно бы, и вот в день знаков «дин» и «мао» полил обильный дождь, который перестал дня только через три. Чиновники всех степеней, как высших, так и низших, собрались во дворе присутственного места и стали там друг друга поздравлять. Торговцы и купцы друг перед другом распевали в своих рядах. Крестьяне же в полях похлопывали весело друг друга. Все, кто пред этим унывал, теперь, после дождя, развеселились, а те, кто болен был, с дождем вдруг стали поправляться. Беседка же моя как раз была готова. И вот тогда я поднял свой бокал вина в беседке этой, приветствуя гостей, сказал им так: «Пять дней проходит — нет дождя, возможно ль это, мне скажите?» Мне отвечали: «Нет, коль нет пять дней дождя, не будет и пшеницы». «А десять дней — все без дождя, возможно ль так?» Ответ: «Никак нельзя, ведь если десять дней проходит без дождя, то риса вообще не будет». «А коль не будет ни пшеницы, ни риса, то будет ряд голодных лет. Сутяжничество, суд, тюрьма чрезмерно процветут, а воровство и грабежи пройдут пожаром по стране. И с вами мы, друзья, тогда, коль захотели б здесь и погулять и время провести с приятностью в беседке, возможно ль было б нам все это получить?

Сегодня небо наш народ не хочет оставлять, и вслед за засухой сейчас благоволило послать нам дождь. И то, что мы, друзья, здесь вместе веселимся, гуляем, радости полны, и с восхищением сидим и пьем в беседке этой, все это только благостыня того ж дождя! А это можно ли, опять скажу, забыть?» И так я этими словами назвал беседку, а затем в такт этому сложил и песнь, которая гласит:

Пусть даже нам небо шлет дождь потоком жемчужин,

Застывшие люди не смогут из этого сделать одежду.

Пусть даже нам небо шлет дождь потоком нефрита,

Голодные люди не смогут его превратить себе в кашу.

Сплошной был ливень три целых дня,

Какой же силе обязан он?

Народ говорит: «Губернатор — сила».

А сам губернатор себе не припишет

И все отнесет к царю, Сыну неба.

Сын неба ответит: «Неверно»

И все отнесет к творцу всех вещей.

Творец же всех тварей не станет считать то своею заслугой

И все отнесет к величайшим пространствам.

Великий простор полон мрака и мглы.

Нельзя и подумать его назвать…

И я называю тогда этим именем эту свою беседку.

ГОРА С КАМЕННЫМ КОЛОКОЛОМ

В *«Книге вод» говорится следующее: «В устье *Пэнли есть гора с каменным колоколом (Шичжуншань)». *Ли Юань объясняет это название тем, что, мол, внизу, подходя к глубоким затонам, ветер, хоть слабый, волны вздымает, в камни вода тогда ударяет, звук этот — колокол словно огромный. Вот это толкование, скажу, частенько люди брали под сомненье. Вот взять сейчас нам колокол иль било и сунуть в воду их — тогда пусть даже буря здесь разведет волну, гудеть они ведь все равно не будут. Тем более какой-то камень!

Когда появился при *Тан писатель *Ли Бо, он впервые пошел исследовать гору с ее историческими следами. И вот он нашел у самой воды два камня каких-то. Ударил в один и прислушался к звуку — то южный был звук, неясный и слабый; ударил в другой — был северный звук, звук чистый, куда-то далеко идущий. Бить перестал, а звук все вздымался, гуденье остатнее медленно лишь замирало. И он считал, что все нашел. Однако ж объяснение это я все же под сомнение взял. Ведь камень звонкий сам в себе и издающий некий звук, где б ни был он, везде такой. И вдруг лишь здесь его назвать каким-то колоколом! Так ли? В чем дело тут?

В *седьмой год правленья государя под титулом Изначальное великолепие, в шестом месяце, в день знаков *«дин» и «чоу», я из *Цианя ехал в лодке до *Линьчжу, а старший сын мой Май отправлялся к месту службы — начальником уезда Дэсин в