Так себе жертва - Яна Каляева

бы неуважением к почтенному роду Соянских. Впрочем, выяснилось, что много чего можно делать, не пересекая черты. Это огромная радость — быть с мужчиной, которому доверяешь. Я с нетерпением ждала венчания, после которого между мной и Лехой не останется уже никаких преград.

Разумеется, папе я об этом говорить не стала. О таких вещах девушки отцу не рассказывают, даже если он мертв и на самом деле не слышит.

Я сменила тему, но тоже на очень неловкую. Следующую фразу мне было стыдновато произносить — она словно принадлежала героине драмы для провинциальных театров:

— Ну, собственно говоря, пап, я за тебя отомстила. Не для тебя, конечно. Я знала, что это тебя не вернет, и знала, что ты бы весь этот кровавый бардак не одобрил. Я это сделала для себя. Просто не могла жить спокойно, зная, что эти мрази продолжают дышать. Никогда бы не смогла. Да, я знаю, ты был бы против. Но прощения я просить не буду ни у кого! Даже у царя! Даже у тебя, папа…

Пока я не смотрела на пустое пространство над креслом, могла представить себе, будто папа здесь и слушает меня… В гостиной нет его портрета — он был скромным человеком и показухи этой всей не любил. Теперь, конечно, Рейка заказала портреты, но висят они в Мезени. А здесь со стены на меня смотрела увеличенная фотография Лоры — первой папиной жены. Она строгая, немного печальная и невероятно красивая утонченной, хоть и болезненной красотой. Даже раннее увядание ни капельки ее не портило, потому что Лора угасала с достоинством. По рассказам отца я знаю, что она проявила много силы в борьбе со слабостью, вызванной болезнью. То, что здоровым людям дается само собой — встать с постели, привести себя в порядок, отдать распоряжения по хозяйству — для нее было настоящим подвигом, который она совершала каждый день. Пусть я никогда с ней не встречалась, любовь отца делала Лору частью моей собственной жизни, более мощной материнской фигурой, чем женщина, которая звонила мне на Рождество. Хотя, конечно, если бы Лора не умерла, отец не сошелся бы с моей матерью и я бы не появилась на свет. Жизнь так устроена: одни должны умирать, чтобы другие могли жить. Не правда ли, Игорь?

— Собственно, я уже была замужем, пап. Не знаю, вроде как замужем… совсем недолго. Нет, я не жалею о том, что сделала. Никто не может угрожать Рейке, никто не может заставлять меня… ну, в общем, заставлять. Но, знаешь, ведь если бы мастер Олави не велел мне тренироваться на нейроинженерных схемах, история моей жизни сложилась бы по-другому. И ужас в том, что, может быть, в своем роде это было бы не так плохо. Потому что иногда мне кажется, что Игорь был в чем-то прав, а я — нет. Но это уже неважно. Что сделано, то сделано. Теперь я — Красная Невеста, и никаких гвоздей! Зато наследство неплохое урвала, оно пошло на развитие губернии — и я пока даже четверти одних только денег не потратила. А мумии передала в Архангельский музей, он нынче по палеонтологии второй в стране после Кремлевского, так-то! В наши перди теперь ученые со всего мира ездят!

Я шмыгнула носом, поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее, и продолжила говорить с несколько наигранной — непонятно, для кого — бодростью:

— Ладно, что толку ворошить прошлое! Наше будущее — вот что интересно. Оно зависит теперь от этих пауков в банке, то есть от царевичей, которые толкаются локтями вокруг трона. Что старый чудак восстанет из без пяти минут мертвых — в это, разумеется, всерьез никто уже не верит. Это было бы хуже всего, если бы он восстал — полетели бы буйные головушки… Но Иоанн Иоаннович в летаргии чуть ли не год, и его сыновья готовятся к решающей схватке. Так получилось, что я сделала ставку на Дмитрия Иоанновича, этого теперь не переиграть. Да и не надо. Знаешь, пап, мне кажется, он в сущности незлой мужик, из него выйдет нормальный такой качественный царь. Правда, Государство станет непрерывно воевать. Но наша губерния ресурсная, потому будет на хорошем счету. Хотя земщину, конечно, выжмут досуха, но такова судьба всех, кто поставляет ресурсы в период войны. Зато промышленность будет развиваться, спрос на продукцию взлетит, и мы выстоим. Так что Дмитрий — нормальный вариант для страны и лично для нас. А вот если шапку Мономаха нахлобучит хитропродуманный Василий, это будет проблемой, хотя уже и не моей — разумеется, «Васины» сразу истребят «Диминых» под корень. Понятно, что под Васей страна будет стонать: он попытается ликвидировать земщину, цивильным придется выживать кто во что горазд без господдержки, и ни к чему доброму это не приведет. Есть еще Федор, но это темная лошадка. Если вдруг победит он, может обернуться как угодно. Может повезти, и его гнев обойдет нас стороной — у него практически нет своей партии, поэтому наказать всех, кто поддерживал братьев, никакой наказывалки не хватит. Может, еще и пронесет… но у Федора шансов мало.

Я вытащила из кармана гаечный ключ, покрутила между пальцев и сунула обратно.

— А впрочем, к чему гадать? Это все от нас не зависит, в Александровой Слободе решателей судеб отечества хватает. Остается только продолжать вкалывать на развитие губернии, поставлять стране продукцию и ждать развития событий.

Я машинально коснулась кобуры, проверяя, на месте ли оружие, и снова придала голосу бодрый тон:

— Что радует — Рейка держится молодцом. Знаешь, она мне всегда казалась изнеженной и слишком чувствительной, но я даже не представляла себе, на что она способна. И главное, на самом деле, пап, что я старалась делать все это время — не втягивать ее слишком глубоко в эти все разборки. Пусть хотя бы Рейка, насколько возможно, остается в стороне. И когда наступит время держать ответ за сделанное, это все упадет на меня, а не на нее. Ты ведь это и имел в виду, когда передал мне право наследования, да? Я не в обиде, я понимаю. Ты все сделал настолько правильно, насколько смог, с учетом обстоятельств. Я тоже. Так что я очень надеюсь, что Рейке нечего предъявить: ни убийства владетелей, ни вооружения урук-хай, ни самоуправства, ни наведения порядка в губернии железной рукой. Это все на мне.

Я посмотрела на портрет Лоры, на заснеженный сад за окном, на трещину в столешнице — это я лет в пять папину пепельницу разбила. Потом быстро заговорила