Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

– Он был священником?

– Руководителем восточно-европейского отдела МИДа страны НАТО. Хотел бросить эту работу и стать священником.

– Его уже нет?

– Надеюсь, жив-здоров и не знает, на кого он работал. Других можно было вербовать, скажем, на ЦРУ. То есть он даёт сведения им. Допустим, у человека есть корни английские, французские или еврейские. Сделать упор на то, что он – выходец оттуда. Обратиться к его чувствам50.

Разговор этот, чисто теоретический разумеется, шёл о принципах вербовки как таковой, а не о чём-то конкретном, ибо о том, что именно «Джеймс» хотел выяснить у «ватиканского товарища», преобразившись для этого в иезуита, он не признался бы даже в том случае, если бы ему грозил костёр Святой инквизиции.

Юрий Анатольевич был уверен, что разведчик по-настоящему силён не своими способностями, порой даже выдающимися, не своим положением в обществе и даже не своими навыками и умением. Каждый разведчик, говорил он, силён только своими связями. Если у него есть достойные связи, которые могут обеспечить его достоверной разведывательной секретной информацией, тогда он чего-то стоит как разведчик – в противном случае он даёт поверхностную информацию, близкую к информации журналиста, к тому, что называется «сведениями из открытой печати». Значит, надо приобретать связи. Умение работать с людьми – главная творческая жилка разведчика, это самое важное.

Для этого, разумеется, прежде всего нужно разбираться в людях: очень чётко и как можно скорее суметь понять, сто́ит человек того, чтобы на него тратить время, или не сто́ит, заслуживает он твоего внимания или нет. А также, обязательно, – какая опасность может от него исходить, если что-то пойдёт не так… Нужно точно знать, насколько потенциальный агент обладает действительно разведывательной информацией, сколь прочно его положение в той или иной системе, в так называемом объекте проникновения. Нам Юрий Анатольевич объяснял так:

Мы же не ищем с бухты-барахты. Если мне, допустим, нужен документ с грифом «Cosmic», то для этого мне надо проникнуть в штаб-квартиру НАТО. Но, конечно же, не так, как Штирлиц: мне не надо там работать, а мне надо иметь там своих людей, которые будут готовы поделиться со мной секретной информацией. И не для того, чтобы нанести кому-то ущерб, а для того, чтобы создать ему счастье, моему информатору, ведь никогда я никого не шантажировал, никого не заставлял что-то делать, никого не ставил в неловкое положение. Это всё называется «агентурным проникновением»… Приобретение агентуры – не самоцель разведки, это, скажу так, приобретение средств производства. Как ни один плотник не сможет работать без топора, а потому перед началом работы ему надо приобрести топор, так и разведчик не может по-настоящему, результативно, работать без ценной агентуры, без надёжных помощников.

Ещё он говорил так: «Важно выработать свой стиль, свой метод работы. Искусство разведчика заключается и в интересе к людям. Ты должен понимать их, знать их радости и горести, учитывать индивидуальную психологию»51.

Судя по рассказам товарищей, Юрий Анатольевич был замечательным собеседником, который не только мог поддержать беседу на любую практически тему, но и обладал таким редким качеством, как умением внимательно выслушать собеседника. К тому же он с уважением относился к чужому мнению, даже если оно было диаметрально противоположным по отношению к его собственному. Если же иногда ему приходилось спорить, то он никогда не повышал голос – не «брал глоткой», что называется, и даже старался не показывать своего недовольства, раздражения. Тем более никто не может вспомнить его пребывающим в гневе, кричащим на кого-то или ругающимся. Если же он был очень недоволен, разгневан или подавлен, то становился вдруг очень серьёзным, мог замолчать или начинал играть желваками. К тому же в минуты недовольства или раздумий он курил ещё больше, чем всегда.

Шевченко считал, что прежде всего искусство разведки заключается в умении работать и общаться с людьми. Как нам говорили, в этом они были едины с его коллегой и другом – Евгением Ивановичем Кимом[68]: оба они исповедовали любовь к ближнему. Бывший куратор Юрия Анатольевича рассказывал:

Был у него такой случай, он мне об этом говорил, что как-то в промежуточной стране он находился, нужно было переждать время, и ходил он в гаштет какой-то (я пользуюсь немецким термином, потому что Юра часто его использовал), и он обратил внимание, что туда приходит один человек, одетый очень аккуратно, в бабочке, и все окружающие к нему с почтением относятся, здороваются – он садится, выпивает, ну и Юра решил разобраться, а вдруг это тот человек, который ему может быть полезен. Но оказалось, что он – дворник! Зато он с гордостью сказал, что его улица – самая чистая улица в городе. И Юра говорил, что такое отношение человека к своей работе с точки зрения профессионализма вызывает огромное уважение. За пределами работы он может быть грандом: но он реально гордится тем, что у него улица – самая чистая в городе.

Конечно, никакого результата, кроме некоторого приятного общения, это знакомство не принесло. Но известно, что Юрий Анатольевич ко всем людям относился с уважением – вне зависимости от их социального положения. Хотя, разумеется, он понимал, что «бесполезно вербовать представителей рабочего класса, потому что вряд ли они когда-либо получили бы доступ к заслуживающим внимания секретам»52.

Шевченко считал, что лучший вариант для нелегала – это когда он сам ищет объекты вербовочной разработки, такого человека, который мог бы пойти на сотрудничество. А дальше необходимо понять, чем можно заинтересовать конкретно этого человека, на чём его можно привлечь к сотрудничеству. Понять и определить это нужно очень точно и безошибочно: неправильное решение может и напугать, и оттолкнуть, и даже заставить «объект» прибегнуть к какой-то посторонней помощи, вплоть до контрразведки. Так что можно считать вербовочную работу делом не просто творческим. Юрий Анатольевич говорил, что «вербовка в разведке – это поэзия, поэзия разведки!».

Что интересно, он сравнивал вербовки и живописные картины, утверждая, что и то и другое необходимо «сделать красиво». Он объяснял младшим своим товарищам, что занятия живописью, рисунком, архитектурой – тяжёлый, кропотливый труд, требующий тщательной проработки деталей, подготовки, навыков. Холсты он грунтовал лично, никогда не приобретал готовые грунтованные, карандаши для себя чинил только сам. Вот и занятия разведкой, полагал он, требуют такой же самоотдачи, такого же самоконтроля, как и искусство. «Семь раз отмерь – один раз отрежь» – единый принцип для любого