Две стороны равновесия. Клубок змей - Хайдарали Мирзоевич Усманов

часть своих возможностей до самого подходящего момента... Если бы противница заранее знала о природе его силы... Если бы не стечение сразу нескольких обстоятельств... Исход того поединка мог оказаться совсем иным. Эта мысль не задевала его самолюбие. Наоборот. Она лишь усиливала уважение к силе соперницы. Поэтому нынешние насмешки казались ему особенно нелепыми. Люди, которые никогда не сталкивались с ней всерьез, позволяли себе судить о том, чего совершенно не понимали.

Когда голоса наконец стихли, Максим спокойно сделал шаг вперед. Он не повышал голоса. Не выпускал ауру. Даже выражение его лица не изменилось.

— Закончили?

Несколько человек удивленно посмотрели на него. Юноша продолжил так же спокойно:

— Тогда позвольте задать один вопрос. — Он посмотрел прямо на говоривших.— Кто из вас готов выйти против нее?

На площади воцарилась тишина. Максим слегка наклонил голову.

— Не на учебной арене, где наставники остановят поединок при первой опасности. Не в показательном выступлении. А в настоящем бою, где противник использует весь свой опыт и все свои техники.

Его голос оставался ровным. В нем не было ни вызова, ни издевки. Только спокойная констатация.

— Вы ведь только что убеждали всех вокруг, что она не заслуживает уважения? Значит, победить её в бою на смерть для вас не составит труда.

После этих слов он немного подождал, но ему никто так и не ответил. Тогда парень перевел взгляд с одного лица на другое.

— Или я чего-то не понимаю?

Теперь улыбки начали постепенно исчезать. Тот самый дворянин, который ещё недавно говорил громче остальных, невольно отвел глаза. Другой переступил с ноги на ногу. Третий неожиданно обнаружил, что ему очень интересно рассматривать каменную плитку под ногами.

Максим негромко усмехнулся.

— Вот именно. — Он слегка повернулся в сторону собравшихся учеников. — Очень легко насмехаться над человеком после того, как бой уже закончился. Гораздо сложнее было бы сказать то же самое до начала поединка. Или выйти самому против него на арену.

Его слова прозвучали негромко. Но на площади их услышали все. Даже старейшины, продолжавшие обсуждать доклад, на мгновение прервали разговор. Максим спокойно продолжил:

— Я видел ее в настоящем бою. И именно поэтому знаю цену этой силе. — Он посмотрел на Юэ Жуянь. — Недооценивать сильного противника — худшая привычка для любого культиватора. Она невероятно дорого обходится.

Эти слова парня уже были обращены не только к насмешникам. И их услышали многие ученики. Некоторые старшие наставники одобрительно кивнули. Один из старейшин даже негромко произнес:

— Хорошо сказано.

Тем временем трое недавних острословов уже окончательно утратили прежнюю уверенность. Они не спорили. Не пытались возражать. Лишь молча отступили на несколько шагов, стараясь раствориться в толпе. Их прежняя бравада исчезла так же быстро, как и появилась. Максим же не стал развивать тему дальше. Для него разговор был окончен. Не потому, что он стремился унизить этих учеников, а потому, что считал, что настоящий культиватор обязан уважать силу противника, даже если этот противник недавно был его врагом. Недооценка же соперника, которого сам не сумел проверить в деле, чаще всего становилась первым шагом к собственному поражению. На площади вновь стало тихо. Несколько молодых учеников, которых только что поставили в неловкое положение, поспешили смешаться с толпой. Однако сам инцидент уже привлек внимание многих наставников и старейшин.

Двое пожилых старейшин переглянулись. Оба принадлежали к числу тех людей, чьи семьи уже много поколений занимали заметное положение в Академии Небесного Свода. И оба прекрасно узнали среди пристыженных учеников своих родственников. Один из них медленно выступил вперед. Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком наставительного упрека:

— Мин-сок.

Максим повернул голову.

— Ты проявил выдающиеся способности и принес Академии огромную честь. Никто этого не отрицает. Однако подобные резкие слова в отношении товарищей по Академии едва ли способствуют согласию. Они старше тебя и заслуживают хотя бы уважительного обращения.

Второй старейшина также негромко добавил:

— Молодость часто бывает горячей. Но человеку, на которого теперь смотрят сотни учеников, следует помнить, что каждое его слово становится примером для остальных.

Максим спокойно выслушал обоих. Не перебивая. Не меняясь в лице. Лишь когда они закончили, он сложил ладони в знак уважения.

— Позвольте ответить.

Старейшины слегка кивнули. Парень тут же заговорил. Ровно. Без вызова.

— Вы сказали, что они мои старшие товарищи.

— Да.

— Тогда позвольте спросить... — Он медленно перевел взгляд на тех самых учеников. — Где были все эти старшие товарищи, когда Академия формировала отряд на Турнир Тьмы и Света?

Несколько человек заметно напряглись. Максим продолжил:

— Насколько мне известно, желающих отправиться туда было совсем немного. Потому что все понимали, чем может закончиться этот путь. — Он спокойно посмотрел на одного из недавних насмешников. — Почему тогда никто из них не настаивал, что именно он достоин представлять Академию?

Ответа не последовало.

— Если они действительно настолько сильны и уверены в себе, почему комиссия выбрала меня — одного из самых молодых учеников?

Теперь на площади стало совсем тихо. Даже те, кто прежде сочувствовал пристыженным юношам, начали задумчиво переглядываться. Максим не повышал голос. Он лишь задавал вопросы.

— Разве дело было в возрасте? Или в происхождении? Может быть, в количестве духовных ресурсов, которыми располагали их семьи? — Он слегка покачал головой. — Многие из них имели гораздо лучшие условия для обучения, чем я. Лучшие тренировочные площадки. Лучшие техники. Лучшее снаряжение. Поддержку влиятельных родственников.

Затем он сделал небольшую, но весьма показательную паузу.

— И все же на турнир отправился я.

Эти слова прозвучали без хвастовства. Скорее как простое изложение фактов. Некоторые старейшины невольно опустили глаза. Возразить было трудно. Отбор действительно проводился по способностям и готовности выполнить чрезвычайно опасную задачу.

А Максим продолжал:

— Я не считаю возраст заслугой сам по себе. Старшинство заслуживает уважения тогда, когда за ним стоят опыт, ответственность и готовность принять на себя трудные решения. — Он вновь посмотрел на молодых дворян, и его голос всё также оставался спокойным. — Но сегодня они решили насмехаться над человеком, с которым сами никогда не сталкивались в настоящем бою. И сделали это уже после того, как опасность миновала. Я не услышал ни одного слова благодарности тем, кто действительно участвовал в турнире. Зато услышал насмешки со стороны тех, кто сначала струсил, а теперь строит из себя героя.

На площади вновь воцарилось молчание. Даже многие ученики, прежде переговаривавшиеся между собой, теперь внимательно слушали.

—