Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов

когда воззовёт кто-то бронзовый голосом зычным

и воскликнет: «Любовь!» – и взойдут полуночные звёзды —

отзовётся вода голубая, разлившись у края пустыни,

отзовётся любовью.

Варшава-Берлин 1922–1923

Перец Маркиш

Куча

Вам, жертвы Украины, чья земля насыщена

вашими останками, и вам, сваленным в кучу

в местечке Городище на Днепре,

Кадиш!..

* * *

Нет! Не лижи их плоть, оплывший небосвод!

Не слизывай с их ртов смердящий чёрный дёготь!

А… тесто хочешь ты кровавое потрогать?!

Блевотину?! Не тронь! Земля её возьмёт.

Прочь! Пахнет от меня! Откуда этот смрад?

Отцы и братья здесь, и дочери и внуки —

весь городок! Царапают их руки,

шевелятся… Скорее прочь! Назад!

Вся Куча доверху – зловонное тряпьё!

Бери, что хочешь, вихрь, на память из неё!

А монастырь сидит, как хорь над кровью птичьей…

Эй, жирный небосвод! Возьми себе обычай

их белый китл[179] носить – и будешь свят и скромен!

Омен[180]!

* * *

К мёртвым я приду однажды,

в пору крови, в пору мёда;

созерцатель мёртвых, сам я

голубей ищу из детства,

голубей в зловонной Куче.

Это жребий мой подвешен

на луне подслеповатой:

свет неясный над пустыми

вспоротыми животами,

над предутренним затишьем.

А во мне местечко дремлет,

и мерцает в сердце детство

с угловатыми плечами…

Вот и козочка белеет

на рассвете у порога…

О, мои слепые предки!

Сколько мне ещё скитаться

по неверным вашим тропам,

и терзаться вечным страхом

под ногой увидеть бездну?!.

Расступитесь шире, дали,

на пути к Днепру от Нила!

Ты, чьи выколоты очи,

боевым наполнись жаром,

и ярмо сломай на шее!

Богатырь, Самсон незрячий,

отрасти же снова кудри!

Дрожь уйми в руках окрепших,

и, как древние колонны,

рушь опоры мирозданья!..

* * *

Местечко будто спит. Всё тонет в тишине,

как груженый обоз в болоте незнакомом…

Не слышно голосов ничьих, и перед домом

ничья живая тень не промелькнёт в окне.

И только ветер здесь, как ястреб молодой,

в закатной мгле кружит и кровлю рвёт когтями…

Владыка всех миров, над нищими, над нами,

страницы звёздных книг, небесные, раскрой…

В молельне сумрачной никто меня не ждёт.

Гуляет здесь сквозняк, и только голос брани,

бессильный горький крик, родившийся в гортани,

проклятьем разомкнёт мой воспалённый рот.

Эй, жалкий плакальщик! Ты высох, как скелет!

А руки ластиться, подобно псам, готовы,

и воспалённых ран гнойник чесать багровый.

О, Куча чёрная! Кровавый мой завет!..

Среди майдана ты стоишь, как новый храм,

стоишь, как жертвенник, и запах смерти чуя,

летит к тебе и вьётся там, пируя,

столетний ворон – царь помойных ям…

Издай же, сердце, вопль – тоску двух тысяч лет —

под жалкий скрип разбитой колесницы,

под крики воронья, клюющего глазницы!

О, Куча чёрная! Кровавый мой завет!..

* * *

Ставь вечером шатры, а утром вновь ступай

тропою Каина, отверженное племя!

И шапку Авеля напяль себе на темя,

и кровь свою в бокал субботний наливай!..

Повозка чёрная с возницей сонным в ней,

колёсами увязла в мерзкой жиже…

Вон там они лежат, в лохмотьях, и бесстыже

сверкают наготой раздробленных костей.

Поток смолы застыл в глазах моих,

и как ни выжимай – он не течёт слезами.

Повозка чёрная увязла в грязной яме —

там кто-то возит, кто-то возит их…

Перекрестись, возница, на рассвет!

Считай их, каждого, по голове пробитой!

И сбрасывай тела под конское копыто!

О, Куча чёрная! Кровавый мой завет!

* * *

Эй, плакальщики с вавилонских рек!

От ваших врат с мозаикой старинной

сюда, на Днепр, ведите хор калек,

оплакивайте новые руины!

Эй, клейзмеры[181], снимайте арфы с ив!

Настраивайте старые цимбалы!

Вливайте скрипок траурный мотив

с вином субботним в кубки и бокалы!

И горький пережёвывайте ком!

И возле чёрной Кучи беспрестанно

костлявым бейте в сердце кулаком,

шепча слова молитвы покаянной!

И о рабах, что клали кирпичи

на извести из молока грудного,

забудь, длиннобородый, замолчи!

О городке кричи, где нет живого!

Узлы старинных сказок завяжи! —

О Куче всем рассказывай отныне!

Разбитые надгробья покажи

и косточки детей в кровавой глине!..

Сельчане, эй! Нисходит благодать!

На площади с пустым базаром рядом

распутная, святая ваша мать

младенца держит бледного над смрадом!

Где в Куче перемешаны, коптя

морозный воздух, головы и спины,

стоит она, незрячее дитя

баюкая над грудой мертвечины…

Эй, плакальщики с вавилонских рек,

гремят, гремят заклятые цимбалы!

Под скрипок плач, под струй кровавых бег

со звоном разбиваются бокалы!

Как фига из Бейт-Лехема, растёт

макушка Кучи – станет выше вдвое

и продырявит жалкий небосвод…

Благословен создавший всё живое!

* * *

Летите, ветры-странники, спеша,

на рыжий этот снег, покинув север хмурый!

На много лет вперёд, как у слона под шкурой,

найдёте мяса вы, гной Кучи вороша.

Изломанная кость, как дикий рог, торчит,

распоротый живот – как чёрный зев колодца.

Бездомный, над тобой тоска скитаний