Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

Мы вышли из кабинета в коридор, где утренний свет только-только начал пробиваться, высвечивая пылинки в воздухе. В доме пахло свежевыпеченным хлебом и травами — Степанида старалась изо всех сил. Но этот уютный быт теперь казался мне хрупкой декорацией, за которой скрывалась бездна.

Я вошла в комнату, где Варвара спала на краешке кровати, рядом с отцом. Она свернулась калачиком, как котенок, и выглядела еще более маленькой и беззащитной. В спину мне дышал Лука.

— Вы решили? — спросила она, и я вздрогнула. Она не смотрела на меня, её глаза были прикованы к Луке. Будто только что она не сопела в кулачок, как обычная, уставшая девочка.

— Решили, — ответил за нас двоих Лука, и его голос в человеческом теле прозвучал непривычно глубоко. — Я дам твоему отцу время. Но помни, Варвара: если ты обманешь нас, если Катерина — это лишь приманка... Предел покажется тебе райским садом по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, даже будучи бессильным.

Девочка странно, почти жутко улыбнулась.

— Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Я знаю правила, демон. Начинай.

Я подошла к темному еще окну, чувствуя, как холодный пот катится по спине.

Покачивающаяся псина вошла в комнату следом за нами, повела носом, словно выискивая кого-то почти незрячими глазами, и виляя хвостом направилась ко мне.

Глава 37

— Гонец… нет, не один. За ним еще четверо, — коротко бросил Лука, и заныл, как от зубной боли. Я не слышала еще никого и не видела за окном ничего, кроме белой пустоты, но знала, что демон куда лучше слышит и видит, а самое главное – чувствует.

Вниз спустились вдвоем. Гонец, молоденький паренек с заснеженными ресницами и бровями и краснощекий от мороза, протянул мне запечатанный конверт с личным вензелем ротмистра. Но внимание привлек не он, а еще четверо мужчин, въехавших во двор следом. Они были одеты в штатское, но по их выправке, по тому, как они сканировали пространство «Дубов», не оставалось сомнений — это не простые помощники. Это ищейки, вышколенные Обер-прокурором.

Я вскрыла письмо.

«Анна Львовна, немедленно прибудьте в Управление вместе с Алексеем. Дело не терпит отлагательств.

П.С. Помощники, прибывшие с гонцом, приставлены для обеспечения безопасности свидетелей».

— Безопасности? — я почти выплюнула это слово, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Один из этих «свидетелей» дышит через раз, а вторая — ребенок!

Старший из прибывших, сухопарый человек с глазами цвета речной гальки, шагнул вперед. — Госпожа стражница, приказ Константина Петровича однозначен. Мы обязаны находиться в непосредственной близости от доктора и его дочери. Круглосуточно. Проводите нас в их комнату.

Я чувствовала, как Лихо внутри меня довольно облизнулось. А вот Алексей положил руку мне на предплечье. Хватка была стальной, предупреждающей.

— Спокойно, Анна Львовна, — произнес он своим низким, казенным голосом. — Господа выполняют свой долг. Давайте пройдем в кабинет, я задам вам пару вопросов, и мы решим, как вас разместить. — Он буквально заставил меня развернуться и уйти вглубь коридора.

Четверка последовала за нами, чеканя шаг по паркету. Как только дверь кабинета закрылась за нами, я обернулась к Луке, готовая высказать все, что я думаю о его «миролюбии» прямо при чужих. Эти люди — профессионалы. Если они сядут в комнате доктора, они увидят всё: и как Лука будет делиться силой, и как доктор станет здоровее и окрепнет.

«Хозяйка, дай я на них сяду?» — вкрадчивый голос Лиха прозвучал в моей голове. — «Я им на плечи ноги свешу, кручину в сердце залью. Они через час сами в петлю захотят, не то что в комнате сидеть. Соглядатаи твои в слезах утонут...»

— Нет! — рявкнула я вслух, отчего четверка жандармов синхронно вскинула брови.

— Запрещаю. Никакой кручины. — уже про себя, но с вызовом ответила я Лиху.

«Я не могу изменить их восприятие, Анна,» — холодно отозвалась Зеркалица из угла. По её поверхности пробежала рябь. — «Я вижу истину, но я не могу заставить их видеть ложь».

Лука стоял у стола, перебирая какие-то бумаги. Он выглядел пугающе спокойным.

— Нам нужно, чтобы они верили, что находятся в спальне, — раздалось в моей голове. — Чтобы они видели, как Варвара подает отцу воду, как он хрипит в беспамятстве.».

— И как ты себе это представляешь? — я еле сдерживалась, чтобы не закричать на него. Господа, наблюдая за нашим «молчанием» явно ждали от Алексея разговора, но его занятые бумагами руки, видимо, успокаивали их.

— Гипноз? Отвод глаз? Ты сам сказал, что тратить силы сейчас — самоубийство! Твои силы нужны для доктора.

— Тебе не нужны мои силы, Анна, — он наконец поднял на меня взгляд. — У тебя есть свои. У тебя есть Узда!

Я непроизвольно коснулась бедра, где под платьем скрывалась штуковина, которая в последнее время пригождалась лишь для того, чтобы успокоить меня и придать мне уверенности — мой дар и проклятие, магический артефакт стражницы.

Я извинилась, и вышла в коридор. Понявший меня Лука вышел следом. У нас было не очень много времени – мужчины, прибывшие по приказу обер-прокурора не собирались ждать непонятно чего.

— Узда? При чем тут она? Она для контроля над сущностями, для…

Лука подошел вплотную.

— Ты не знаешь и десятой доли того, что может этот артефакт, — его голос стал жестким, вибрирующим. — Узда связывает не только плоть и дух. Она связывает восприятие. Ты — центр этой петли. Если ты прикажешь ей транслировать образ реальности в сознание тех, кто находится под её влиянием, они не смогут отличить правду от вымысла.

Я замерла. Внутри вспыхнула смесь шока и яростного возмущения.

— Ты знал... Ты знал об этом все это время? Ты знал, что я могу внушать людям иллюзии, и молчал? Пока я мучилась, стараясь скрыть Лихо, пока я дрожала перед каждым чиновником?!

— Анна, прекрати беситься, — отрезал Лука. — Отложи свой крик на более удобное время, у нас его сейчас нет. Глеб Иваныч ждет в Управлении, а эти четверо не должны выйти из этой комнаты с правдой. Сконцентрируйся. Почувствуй Узду. Направь её внимание на них. Прикажи ей сплести для них кокон из реальности спальни. Внуши им, что они сидят в креслах у кровати