Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

Степанида замерла. Её лицо вытянулось, а глаза округлились от ужаса.

— Барыня… Помилуйте! В доме покойник почти… тьфу ты, доктор в беспамятстве, девочка едва дышит, в кабинете господа полицейские сидят, как истуканы… Какой прием? Дайте человеку умереть в тишине!

Я выхватила из кармана тугой кошель с деньгами и вложила ей в руку.

— Не спорь со мной. Завтра дом должен сиять. Начисти серебро, достань лучшие скатерти. Закупи всё самое дорогое. На лотках, в лавках — мне всё равно. И найми еще пару человек прислуги на вечер, из проверенных, чтобы лишнего не болтали и по дому не рыскали, — я только сейчас поняла, что этим чертовым приемом займу страдающую от потери женщину делом.

Степанида сжала кошель, её пальцы дрожали. Она понимала, что я творю что-то несуразное, но перечить не посмела. Лишь кивнула и, бормоча под нос молитвы вперемешку с проклятиями, поплелась к лестнице. Я же поднялась в свою комнату. Как только за мной закрылась дверь, силы окончательно покинули меня. Я опустилась на кровать, даже не снимая платья, и закрыла глаза. Мир вокруг поплыл.

«Лука…» — позвала я мысленно, натягивая тонкую, едва уловимую нить, соединявшую наши сознания. «Лука, ты слышишь меня?» Перед мысленным взором всплыло лицо женщины, которое было похоже на мое — холодное, породистое, с глазами цвета замерзшей ртути. «Изольда Мейзен… Это она, Лука. Эта тварь живет в обличии невесты Ротмистра.

Ответа не было долгую минуту. Тишина в голове была такой плотной, что я начала бояться — вдруг нить оборвалась? Но потом пришло тепло. Знакомое, мужское, пахнущее хвоей и грозой. Лука не ответил словами, но я почувствовала его присутствие — он слышал каждое мое слово. И в этом молчании я ощутила его нарастающую тревогу. Прошло часа два, прежде чем я услышала стук кареты у ворот. Через несколько минут дверь моей спальни тихо отворилась. Без стука.

Вошел Лука. Он подошел ко мне, присел на край кровати и взял мою руку. Его ладонь была горячей.

— Ты совсем без сил, Анна, — негромко сказал он. — Узда выпивает тебя досуха. Отпусти соглядатаев в кабинете. Перестань держать морок. Это слишком большая нагрузка. Мы просто запрем их внизу.

Я покачала головой, пытаясь сесть.

— Нет… Если я их отпущу, они очнутся. Они сразу поймут, что с ними что-то делали. У нас не будет шанса провести обряд над доктором. Они помешают. Нам нужно время, Лука.

Лука вздохнул и отвел взгляд. Он долго молчал, перебирая мои пальцы.

— Анна, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало что-то новое, решение, которое ему далось нелегко. — Нам нужно отложить обряд. Еще на сутки.

— Что?! — я едва не вскрикнула. — Девочка сгорает! Её отец на грани! Как мы можем ждать?

— Мы должны знать, с чем имеем дело, — жестко перебил он. — Если я сейчас потрачу последние силы на ритуал, я стану бесполезен. Я должен уйти, Анна. Пока я еще в силе, пока я могу покинуть тело Алексея и переместиться туда, откуда эта графиня приехала. На Урал. В их родовое гнездо.

Я похолодела.

— На Урал? Но это тысячи верст! Ты не успеешь!

— Для духа нет верст, — он сжал мою руку крепче. — Я должен узнать о ней всё. Кто мог оказаться в ее теле, почему. Если она войдет в этот дом завтра, мы должны встретить её во всеоружии, а не с закрытыми глазами. Я вернусь до того, как они приедут. Обещаю.

— А Варвара? — голос мой сорвался на шепот. — Она напугана до смерти. Она чувствует приближающуюся смерть отца, но не может ему помочь. Она сказала, что он больше её не видит, но он ищет нить.

Лука поднялся, потянув меня за собой.

— Пойдем к ней. Мы должны поговорить с ней вместе. Если она поймет, что мы на её стороне, это даст ей силы продержаться еще немного.

Мы вышли из комнаты и направились к спальне «гостей». Каждый шаг давался мне с трудом, но рука Луки на моем плече была той единственной опорой, которая не давала мне рухнуть обратно в пучину магического голода. За дверью нас ждала девочка с глазами, полными слез.

В комнате, пропахшей горькими лекарствами, болезнью и ожидающей своей минуты смертью, время словно превратилось в густой кисель.

— Нет! Нет, я не согласна! — голос девочки сорвался на высокой ноте, превратившись в надтреснутый шепот. Мы даже не сказали ничего прежде, чем она закричала. — Вы обещали! Вы говорили, что время еще есть! Вы обманули меня... он не переживет этой ночи, я чувствую, как его свет гаснет!

Она не смотрела на нас. Её глаза, пустые и огромные, были прикованы к бледному лицу отца. Она видела то, чего не видела я — медленный танец теней, забирающих жизнь по капле.

— Я готова поклясться, Варвара, — я сделала шаг вперед, протягивая руку, но тут же почувствовала, как пальцы Луки мертвой хваткой вцепились в мою ладонь. Через это прикосновение на меня обрушилась волна его собственных чувств. Холод. Тяжелый, свинцовый холод сомнения. Он не верил. Мой верный бес, мой щит и карающий меч, не верил, что у доктора хватит сил дождаться рассвета. Он не верил даже в то, что говорил мне, не верил, что успеет вернуться.

Его мысли обожгли мой разум коротким импульсом: «Его нить тонка, Анна. Слишком тонка. Одно дуновение — и всё».

Но я не могла отступить. Не сейчас, когда на кону стояло всё. На кону была Катерина. Моя Катерина!

— Если мы не узнаем об этой твари хоть что-то заранее, — я попробовала сделать голос тверже, хотя внутри всё дрожало от ужаса, — её приход в наш дом завтра вечером окажется для нас фатальным. Она не просто гостья, Варвара. Она — охотник. И если мы не встретим её во всеоружии, она заберет и тебя, и его, и нас.

— Мне плевать, — Варвара медленно опустилась на пол, её колени подогнулись, словно в теле больше не было костей. — Я уже готова умереть. Если он уйдет — пусть я уйду следом.

Она прижалась щекой к безжизненной руке отца, свисающей с края кровати. Тонкие детские пальцы поглаживали холодную кожу мужчины с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. В этот момент она была не могущественным существом, способным вызывать демонов, а просто маленьким