Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

Я смотрела на него и чувствовала, как меня колотит. Он манипулировал мной, скрывал возможности моего собственного оружия, а теперь требовал, чтобы я совершила нечто, граничащее с насилием над чужим разумом.

— Я не умею... — прошептала я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

«Я помогу, хозяйка...» — Лихо вдруг перестало ерничать. — «Я дам тебе нити. Просто тяни за них. Представь спальню. Запах лекарств, тусклый свет свечи, тихий плач девочки. Тяни...»

Я закрыла глаза. Узда вдруг стала горячей, как каленое железо. Я почувствовала тонкие вибрации, исходящие от четырех людей у двери. Это было похоже на струны. Я представила комнату, в которой лежал доктор — каждую деталь, каждый выдох, каждый его сип и тяжелое дыхание.

— Вы в спальне, — прошептала я, чувствуя, как воля вытекает из меня по капле, наполняя Узду. — Вы сидите и ждете. Доктор спит. Варвара рядом. Вам не нужно двигаться. Вам нужно просто... наблюдать.

Я открыла глаза. Лука шагнул к двери кабинета и открыл ее. Четверо ищеек сидели на диване и в креслах моего кабинета. Их взгляды остекленели, но на лицах появилось выражение какой-то странной, пустой сосредоточенности. Один из них чуть заметно поморщился, словно от фантомного запаха йода.

— Получилось? — шепотом спросила я, едва держась на ногах.

— На пару часов их хватит, а потом придется подновить, — Лука поправил перчатку. — Теперь у нас есть время доехать до Ротмистра и узнать, какую очередную ловушку приготовил город. Идем, Анна. И не смотри на меня так. Ты сама хотела быть сильной.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как Узда пульсирует в такт сердцебиению и забирает мои силы, чтобы напитать энергией себя.

Мы вышли из дома, оставив четырех призраков охранять пустой кабинет, в то время как настоящая Варвара в другом крыле молилась Богу или Дьяволу, чтобы ее отец не умер за это время.

Перед зданием Управления было сумрачно. Над городом растянулась свинцовая снеговая туча, и несмотря на то, что до обеда было еще далеко, казалось, вот-вот наступит вечер. Лишь пара фонарей раскачивалась на ветру, бросая уродливые, ломаные тени на фасад.

Я шла по коридору, и стук моих каблуков казался мне оглушительным, как выстрелы. Лука следовал за мной тенью — бесшумный, сосредоточенный, и мне показалось… уставший.

Дверь в кабинет Ротмистра была приоткрыта. Изнутри выбивалась полоска желтого света и едкий запах дорогого табака. Я вошла без стука. Ротмистр сидел за своим массивным дубовым столом, заваленным рапортами. Он даже не поднял головы, методично подписывая какой-то документ. Его спокойствие действовало мне на нервы пуще любого крика.

— Вы звали нас, — я не спрашивала, я констатировала. Даже не поздоровавшись. Ротмистр наконец отложил перо. Его светлые, как выцветшая сталь, глаза остановились на мне. В них не было ни сочувствия, ни усталости — он будто недавно выиграл в карты, и до сих пор не мог придумать – куда деть деньги.

— Анна Алексеевна, — он чуть склонил голову, притворяясь вежливым. — Благодарю за оперативность. Ситуация требует решительных мер. Алексею Петровичу, придется задержаться в Управлении. У нас возникли… дополнительные вопросы по делу. И его помощь может понадобиться здесь в любую минуту.

Я почувствовала, как внутри меня что-то опасно натянулось. Узда зашевелилась, откликаясь на гнев.

— Оставить здесь? — я сделала шаг вперед, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу перчаток. — Ротмистр, в моем доме находится ведьма и умирающий доктор. Мы пытаемся разговорить девчонку, чтобы узнать хоть что-то. Ваши ищейки мне не помогут ничем! Алексей нужен там, со мной.

— Мы в курсе ваших дел, Анна Львовна. Алексей Петрович занимает некую должность, насколько вы знаете… И у него есть обязанности. Переживайте лучше о себе. Потому что завтра вечером я намерен нанести вам визит. — Он встал, медленно обогнул стол и остановился в паре шагов от меня. Лука мгновенно напрягся за моей спиной, я почувствовала, как он напрягся.

— Визит? Завтра? — я горько усмехнулась. — Вы в своем уме? В моем доме «гости» из скита, а с сегодняшнего утра еще и от обер-прокурора.

— Со мной будет моя невеста. Она весьма огорчена вашей холодностью к дядюшке… а еще, она жаждет обсудить детали предстоящей свадьбы. Вы ведь моя единственная «родственница»!

Мир на мгновение замер. Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот человек, который знал правду, который понимает, что на улице творится кошмар, собирался привести в мой дом постороннюю женщину? Гражданскую! Чтобы играть в светские приличия на пороге склепа?

— Вы…вы в своем уме? В доме, где прячется тайна, за которую нас всех четвертуют?

— Я хочу, чтобы завтра ваш дом выглядел самым благопристойным местом в этом Богом забытом городе, — Ротмистр подошел вплотную, и я, наконец, увидела очень близко его глаза. Он словно вообще не понимал серьезности происходящего, у него не было страха перед обер-прокурором, перед тем, чем мы занимаемся. Он просто вещал то, что сейчас беспокоило только его.

— Не вздумайте, Анна, — негромко произнес Лука, почуявший мое настроение и предостерегающе коснувшись моего плеча.

— Я не хотела бы принимать гостей, пока в доме находятся люди поважнее, — я выплюнула эти слова в лицо ротмистру. — Но, если вам так хочется рискнуть жизнью своей избранницы — воля ваша. Только помните: я больше не собираюсь изображать нашу с вами родственную любовь. Можете сказать своей невесте, что у меня плохое настроение, женский психоз… да хоть колики кишечные…

Ротмистр лишь поправил манжеты своего мундира, ни на йоту не изменившись в лице.

— Завтра в семь, Анна Алексеевна. Подготовьтесь как следует.

Я развернулась и почти выбежала из кабинета. Лука едва поспевал за мной. Холодный воздух обжег легкие, но не принес облегчения.

— Ты слышал это? — я почти кричала, когда мы подошли к пролетке. — Свадьба! Кружева! Он издевается над нами. Пир во время чумы! Да он совсем двинулся со своей этой бабой… Оставайся, я справлюсь, но как только сможешь, приезжай. Нам нужно закончить это дело!

Глава 38

Как только я переступила порог дома, из глубины коридора выплыла Степанида. Лицо её, обычно непроницаемое и бледное, сейчас казалось серым от усталости, а под глазами залегли глубокие тени.