Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

его ледяную уверенность в том, что он контролирует ситуацию. И… его тупое, такое же, как у моих «гостей», выражение лица. Если бы он видел меня сейчас — обложившуюся пустыми тарелками, маскирующую преступление магией, которая пожирает меня изнутри… Смех оборвался так же внезапно, как и возник. Горло перехватило от осознания. Ротмистр… его лицо. Оно преследовало меня. Оно было как маска, за которой скрывалось что-то чужое. Я резко заставила себя встать. Колени еще подгибались, но разум прояснился. Мне нужно было к Варваре.

В комнате было темно — шторы плотно задернуты. Пахло лекарствами и той особой, горькой пылью, которая всегда сопровождает долгое пребывание больного человека в закрытом пространстве. Доктор лежал на кровати, бледный, с заострившимися чертами лица. Варвара сидела рядом на маленькой скамеечке. Она была похожа на изломанную куклу. Её глаза, опухшие от слез, были устремлены на отца, и в этом взгляде было столько безнадежного ожидания, что у меня заныло сердце.

— Когда? — прошептала она, даже не поворачивая ко мне головы.

Я подошла тихими шагами и положила руку на спинку её стула.

— Скоро, Варвара. Алексей Петрович делает всё возможное. Он задерживается в Управлении, но как только он вернется, мы проведем обряд.

Девочка наконец посмотрела на меня. Её взгляд был сухим, выжженным изнутри каким-то знанием, которое не должно принадлежать ребенку.

— Скажи мне, Варя… — я присела перед ней на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ты вчера… когда мы только приехали… ты что-то делала? Касаемо… — Я замялась, не зная, как правильно подобрать слова.

— Вас? — заполнила паузу Варвара, и её голос вдруг стал удивительно взрослым, лишенным детских интонаций. Словно она понимала мой невысказанный вопрос еще до того, как я его оформила.

— Да… — выдохнула я. — Что именно ты сделала?

Варвара снова перевела взгляд на отца, её губы дрогнули.

— Я вызвала вашего врага еще вчера. Прямо когда мы вошли в этот дом. Я… я закрыла нас. Он больше не видит тебя, Анна. Ни тебя, ни этот дом. Для него здесь — пустое место, туман.

Холодок пробежал у меня по спине, пробираясь под самый корсет.

— А он… он видел? Раньше он видел меня? Девочка медленно кивнула.

— Видел. Каждое твоё движение, каждую мысль. Он знал, что ты делаешь, что планируешь, о чем боишься думать. Ты была для него как открытая книга. Но вчера я оборвала эту нить. Я сожгла её. Он потерял тебя, потерял связь. Он дезориентирован. И он очень, очень хочет её вернуть. Он злится, Анна. Его злость сейчас такая громкая, что я слышу её даже сквозь сон. Я вспомнила ледяной взгляд Ротмистра.

Его странное предложение о визите. Его невесту, которая «жаждет общения».

— Это может быть женщина? — спросила я, и мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Мой враг… он может принять женское обличье? Или это и есть женщина?

Варвара посмотрела на меня в упор. В глубине её зрачков я увидела отражение своего собственного страха.

— Может, — просто ответила она. — Ему всё равно, чью кожу носить. Но женщина удобнее. Женщине легче поверить.

В моей голове мгновенно всплыл образ Ротмистра в кабинете Управления. Тот момент, когда он заговорил о своей свадьбе. Он в этот момент будто находился не в реальности, не на своем месте. Он был обычным человеком, глубоко верующим в наше с ним родство, в свою любовь, и в то, что важнее его свадьбы сейчас ничего нет. Он не краснел от натуги, как раньше, если я поднимала голос или начинала качать права.

Я медленно поднялась. В комнате стало как будто еще темнее. Если Варвара права, и у нее получилось сделать то, о чем она рассказывает, завтра нас ждет очень большая опасность.

— Отдыхай, маленькая, — сказала я, погладив её по волосам. Рука наткнулась на жесткие, спутанные пряди. — Я что-нибудь придумаю. Обязательно.

Глава 39

Заперев дверь кабинета изнутри, я прислонилась к ней затылком. Бросив взгляд на мужчин, продолжающих свои «бдения», выдохнула —все работает! Сердце колотилось где-то в горле, а узда пульсировала в такт, требуя новой пищи, новых приказов, новой крови. Но сейчас мне нужно было другое.

Я медленно подошла к высокому, в золоченой раме, напольному зеркалу, стоявшему в углу. Моё отражение выглядело призрачным в полумраке: бледная кожа, глаза, в которых затаилась неестественная, лихорадочная зелень.

— Явись мне, — прошептала я, коснувшись пальцами холодного стекла. Отражение дрогнуло. Мои собственные черты начали плавиться, стекать вниз, и из глубины амальгамы проступило другое лицо. Тонкое, почти прозрачное, с огромными глазами, в которых отражались миры, давно превратившиеся в пепел. Зеркалица. Она не улыбалась — существа её рода не знают радости, только знание.

Девушка приложила ладони с другой стороны и можно было подумать, что я встретилась с подругой по разные стороны стекла в супермаркете.

— Завтра в нашем доме будут гости, — сказала я, чувствуя, как голос срывается от напряжения. — Тот, кто придёт с Ротмистром… он будет в маске. Не в той, что из папье-маше, а в той, что соткана из лжи и древнего морока. Сможешь ли ты увидеть того, кто на самом деле скрывается под чужой личиной?

Девушка в зеркале наклонила голову набок. Её волосы заструились по ту сторону стекла, как водоросли в темной воде.

— Я вижу не лицо, Анна. Я вижу суть. Личины — это лишь пыль. Да, я увижу, — её голос прозвучал в моей голове едва слышным шелестом.

— Какими бы силами он ни обладал? — я подалась вперед, почти коснувшись лбом зеркала. — Если это кто-то… очень сильный?

Зеркалица медленно протянула руку, и её пальцы совпали с моими через преграду стекла. Я почувствовала могильный холод.

— Будь уверена, Анна. Перед лицом истинной правды бессильны даже боги. Я увижу всё. Я резко отшатнулась, когда зеркало снова стало обычным предметом мебели, отражая лишь мой растрепанный вид и застывших в углу ищеек. Нужно было действовать быстро, пока у меня еще оставались силы стоять на ногах.

Выйдя в коридор, я кликнула Степаниду. Экономка появилась почти мгновенно, словно всё это время подпирала стену за поворотом.

— Степанида, — я старалась, чтобы мой голос звучал твердо и распорядительно, как подобает хозяйке дома, а не загнанной ведьме. — Завтра вечером у нас будет прием. Ротмистр со