Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

выбор, то есть себя. Кант сказал: если должен, то могу. Но он не понял того, что сам сказал. Он сделал из этого вывод: долженствование осуществляет мою нравственную свободу. Он не заметил, что всякое «могу» уже формально детерминировано самой возможностью выбора, значит, уничтожает мою свободу. Поэтому: если могу, то должен, если должен, то уже не могу. Если я могу или должен любить Бога, то я Его уже не могу любить, так как люблю себя. Чтобы любить Бога, надо устранить самую возможность и всякое долженствование. Но и это высказывание неправильно, так как здесь есть слово «надо». Основная заповедь или основной нравственно-религиозный практический принцип вообще не может быть точно формулирован, даже сказан, потому что сказанный, он всегда примет форму закона, то есть долженствования, он будет уже обусловлен, но не может быть обусловленным. Поэтому: если я должен или могу любить Бога, то я не люблю Его. Но я совершаю невозможное: любовь к Богу – это совершение невозможного – устранение верой всего, что я могу и что я должен; устранение всего, что я могу и что я должен, не выводимо, но фактично, этот факт – образ первоначального факта или первой жертвы: Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, по имел жизнь вечную (Ин. 3:16). Это отступление понадобится в дальнейшем.

Подобие сотворенной души с Богом – amor intellectualis Dei, и она (любовь Бога к Себе, то есть Богопознание) в сотворенном так же не имеет конца, как и в Творце. Поэтому из сотворенности души не следует ее смертность. Отличие сотворенной души от Бога: сотворенность, то есть начало, причем не самопроизвольное, не я сам сотворил себя самого. Начало души – сотворенная аналогия, то есть образ и подобие Слова, Которое было в начале у Бога и было Богом.

В начале было Слово (Ин. 1:1). Два начала: прообраз – бесконечное несотворенное начало в Боге, в котором Бог Словом дал начало моей душе, то есть сотворенному, поэтому второе начало – образ: сотворенная аналогия первого начала. Как образ и подобие первого начала, образ и подобие Бога – душа абсолютно свободна, как сотворенная аналогия душа может иметь возможность свободного выбора, то есть может пасть и как только может, уже пала. Потому что если могу, то должен, если же должен, то уже не могу.

Адаму в Раю разрешено было вкушать плодов от всех деревьев, включая древо жизни, но не от древа познания добра и зла. Из двух деревьев: добра и познания добра и зла человек, как сотворенный, может вкушать только от одного; но в Раю было два главных первоначальных древа: одно древо послушания – жизни, другое – непослушания: познания и смерти. Как только у Адама – я здесь имею в виду также и Адама в себе самом – явилась мысль о возможности двух деревьев, послушания и непослушания, мысль об альтернативе – о возможности выбора, он уже выбрал, значит, выбрал детерминированную свободу выбора и сразу же потерял абсолютную свободу и связанное с ней Богопознание. Змей, соблазнивший Еву, – мысль о возможности противоположения древу жизни древа познания. Эта мысль, в отличие от других производных мыслей, сразу же есть и осуществление себя. Как только Адам – Адам во мне, я сам – подумал, что, кроме древа жизни, древа послушания, добра и Богопознания, есть еще древо познания добра и зла, у меня, как у сотворенного, сразу же явилась и мысль о возможности свободного выбора, вернее, первая мысль есть одновременно и вторая, а вторая одновременно и ее реализация: мысль о свободном выборе уже и есть свободный выбор, а свободный выбор, что бы я ни выбрал, уже есть осуществление свободного выбора. Поэтому как только Адаму, то есть мне, явилась мысль о вкушении плодов с древа познания, я уже вкусил и, значит, пал, потеряв абсолютную свободу и получив вместо этого свободу выбора. Снова повторяю, здесь нет последовательности: мысль о вкушении плодов с древа познания и была вкушением древа познания, то есть свободным выбором. Тем самым вкушение древа познания есть изгнание из Рая.

Только Бог свят и знает различие святости и греха, добр и знает различие добра и зла, но человеку, как сотворенному, суждено или быть или знать: Святой не знает различия святости и греха, он не понимает греха, грех для него – несуществующее, так, как оно и есть. Только Бог знает существующее и несуществующее, а человек или живет в существующем – в святости и в добре, или различает святость и грех, добро и зло, тогда уже не живет в существующем, не свят и не добр. Мы не можем даже понять совмещения «быть» и «знать» и связанных с ними добра и святости. Царь Давид сказал: грех я, и все помыслы мои – грех. И еще: все развратились, нет ни одного праведного. Святость не выносит греха. Тогда Бог, как Святой, отвергает всех нас, как грех. Но Бог – любовь или добро. Тогда принимает нас. Это не просто наше непонимание – это трансцендентальное, даже онтологическое, так как это наша человеческая сущность. Как онтологическое это не только непонимание, но и реальность сотворенного и реальность Творца. В твари – это противоречие, в Творце – реальное осуществление противоречивого, реальное отожествление несовместного. Бог Отец – Святость отвергает нас. Бог Сын – Любовь принимает нас. Но ведь не два Бога, а один: Бог принес Себя в жертву, пожертвовал Собою, чтобы спасти нас. Бог, совершающий жертву, – Бог Отец, но приносит в жертву Себя же, как жертва Он – Сын, взявший на себя грех мира. Это то же противоречие, которое изгнало Адама из Рая, но Адам, как сотворенный, не мог его вынести, а Бог, как несотворенный, реально отожествляет. Это понимание Троицы не динамизм или модализм, но соответствует символу Афанасия: чествовать единого Бога в Троице и Троицу в единице, не сливая Лиц и не разделяя сущности.

Отец – Бог, Сын – Бог, Дух Святый – Бог; впрочем, не три Бога, но Бог един. Мы не можем понять, как можно то же самое не соединять и одновременно не разделять. И в то же время чувствуем в себе соединенность разделенного и несовместного и разделенность соединенного и неразделимого. Но мы хотим это не только чувствовать и быть соединением разделенного, но и понять и знать. Тогда соединенное разделилось, и это и есть изгнание из Рая.

Переход к объективному времени

Объективное время – это время, определяемое движением светил на небе, время часов. Принцип часов, вообще объективного