Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

и интеллектуальной жизни человеческого существа (пусть даже с риском выйти за пределы своего тела и уйти в «мир иной»). Мы не можем забывать об этом «архиве» практического опыта и свидетельствах, подтверждающих, как минимум, законную обоснованность обращения человека с наркотиками.

Давайте же способствовать иному отношению к наркотикам в нашем обществе с обязательным признанием того, что среди обширнейшей сферы человеческого опыта наркотики должны занять место одной из возможных учебных дисциплин (то есть доступных, но не неминуемых).

И давайте также говорить об УДОВОЛЬСТВИИ, которое доставляет употребление некоторых наркотиков, об их игровом компоненте и о неиссякаемых возможностях для развлечения.

И не заостряя на этом внимания, лишь упомянем о наркотиках среди тех видов деятельности, которые подобно прогулкам, путешествиям и мечтаниям, обладают способностью поставить человека лицом к лицу с самим собой.

Либерализация наркотиков (весьма желанная с нашей точки зрения) как следствие повлекла бы за собой теоретическое и практическое освоение способов их употребления. Потребовался бы этический, интеллектуальный, страстный компромисс: признание, которое он заслуживает, стало бы эмоциональным похождением духа.

К сожалению, всё это пока значительно превосходит перспективы и возможности такого общества, как наше, где – если верить экспертам – некогда присягавшие на верность культу Элефсиса2 сейчас оказались сведены лишь к слепому поклонению культу консюмеризма и повсеместной разобщённости.

Вставать на защиту свободного выбора наркотиков значит снова и снова делать ставку на освобождение человека в социальном плане.

Но желание представить – или, в некоторых случаях, заново определить – наркотики как дополнительные средства социального преобразования (а также так называемые способы познания и удовольствия) означало бы требовать от самого общества завораживающего сигнала о готовности к обновлению.

Мы не доверяем репрессивной логике, которая превратила врождённую подлость некоторых систем общественного устройства в тотальное бездумное осуждение наркотиков.

Позвольте нам усомниться в вашей омерзительной Системе Социальной Защиты и Страхования.

И ещё раз:

МЫ ТРЕБУЕМ БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНО ПОСТАВИТЬ ПОД СОМНЕНИЕ САМИ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВА ВПЛОТЬ ДО ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ НАРКОТИКОВ И ОСВОБОЖДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ.

Ничто не заставит нас изменить твёрдость наших убеждений: только в контексте постоянного социального освобождения мы сможем говорить о непрерывно освободительном употреблении наркотиков, всех их видов.

Январь 1994

Мадридская сюрреалистическая группа: Кончи Бенито, Энрике Карлон, Эухенио Кастро, Хавьер Гальвес, Тони Малагрида, Лурдес Мартинес, Франсиско Моран, Хосе Мануэль Рохо, Карлос Валье де Лобос, Хуан Васкес – и их друзья: Пако Карреньо, Карлос Мартин Трухильяно, Мариса Морено, Мигель П. Корралес

Сюрреализм и революционное становление

Астрономы с 1727 года называют революцией вращение небесного тела вокруг своей оси. Мы же под этим словом понимаем ровно противоположное: прекращение размеренного вращения этой псевдоцивилизации вокруг себя самой, уничтожение её оси раз и навсегда и создание предпосылок для другого движения, свободного и гармоничного движения цивилизации, во главе которой стоит страстное притяжение. Революционная утопия – это музыкальная сила такого движения.

Вопрос состоит не в том, существуем ли мы в мире, а в том, с каким миром мы собираемся иметь дело.

Хотя мы и не властны над разделением на внешнее и внутреннее, нельзя не отметить, что сюрреализм обеспечивает их взаимосвязь до такой степени, чтобы позволить кому угодно руководствоваться собственными побуждениями, невзирая на преграды, материальные и духовные, которые возводят на его пути хозяева существующего порядка под разными личинами.

Ядерные отходы и каждодневное надругательство над природой, бойня в Боснии, па‑де‑де наркоторговцев и политических деятелей, погромы в немецких городах, двойная несуразица сочетания рабочего времени со «свободным» во имя вивисекции на предприятиях во время кризиса, межэтническая резня в Руанде вследствие конфликта, у истоков которого стояли белые, виртуальная реальность, готовая похоронить мир желания, фашиствующее итальянское правительство, способность извлекать прибыль из борьбы с неврозами и эпидемиями, фундаментализм и его отражение во властных структурах Алжира, контроль всех экономик Международным валютным фондом и гигантами рынка, угрозы – не только евгенические, но и чисто полицейские, – которыми чреваты некоторые генетические установки, законы французского министерства внутренних дел в области цензуры и общественной безопасности, либеральный строй, заполоняющий Восточную Европу, медиаклёкот, становящийся единственным общественным пространством, пока пространство земное очерчивается всё более фальшивым представлением о человечестве – вот факты, обусловливающие наше сегодняшнее существование, воспроизводящие ужасы нашего прошлого и предвосхищающие возможное будущее.

Влияние медиа таково, что можно с ума сойти при мысли о солнце величиной с газету, где каждый может прочесть о причинах своего отсутствия в мире и в самом себе при обстоятельствах, которые на него воздействуют и влияют, хотя и не имеют к нему уже прямого отношения. Циничная и уравнительная мощь этой системы и её методы, пресекающие любую самостоятельную мысль, не оставляют в поле её действия никакого выхода, который не таил бы в себе западню. Такие мысли в ней даже в лучшем случае лишь изнуряют себя в борьбе. Видно, как ракушки пустеют и разлагаются, даже когда лес всего сущего трепещет под сложенной крыльями ладонью того, чего ещё нет.

Будущие участники беспорядков, от Детройта до Токио, пока ещё заперты в своём отчаянии или в скепсисе. Ещё не став единственным и уникальным, каждый из нас одинок, а скрытый в нас запас чувств изолируется или обращается к химерическим устремлениям сетями, задуманными специально для того, чтобы субъект мечтал раствориться в теле общества, от него самого практически неотличимом.

Сюрреалисты, неустанно исследовавшие способности человека во всей их полноте и пытавшиеся разрушить упрощающий дуализм – основу губительной цивилизации, – сталкиваются сегодня с общественными реалиями, ради выгоды или зрелищности неуклонно опустошающими тот огромный запас сил и страстей, пополнению которого мы некогда способствовали. Если в 1924 году наше внимание к внутреннему миру встречали с презрением, в 1994‑м этот мир нещадно эксплуатируется. Невежество и опасность сейчас представляются совершенно по‑другому, но разве действительность может растратить свои полезные свойства (в алхимическом смысле слова) по мере того, как индустрия образов, посягая на желание, исступлённо разрушает его? Постоянная необходимость переводить дискуссию в экономическую плоскость – это не только новое воплощение культа «бога-капитала» и «товарного фетишизма»; эта логорея подчиняет все ресурсы языка «торговому утилю» во имя продвижения общественного порядка, развивающегося лишь за счёт расширения влияния над всеми формами деятельности для того, чтобы поразить всё общество одинаковым отчуждением и одинаковым механизмом товарно-денежного обмена.

Иллюзия жизни, которую поддерживает и узаконивает слишком покорный ход вещей, узурпирует ни много ни мало само человеческое приключение, сбитое с толку всё тем же искажением всех сакральных отношений с миром и стандартизацией общественных взаимодействий. Многим облечённые, но никогда не обличающие, люди, призванные обнаруживать в себе лишь проявления