Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

которые принимали участие в народном забеге Св. Сильвестра: «Только одно то, что нам пришлось встать ни свет ни заря и промёрзнуть, позволило нам победить лень, слабоволие, апатию и всё, что хочешь». Болезненный мазохизм, трусливое подчинение страху смерти, ненависть к принципу удовольствия и мизерабилистское обесценивание существования, слепое и фанатичное повиновение голосу командующего – мы говорим так, потому что всё это стоит за подобным мнением, подкрепляемое и освещаемое опаснейшей тупостью одного из организаторов: «Впечатляет количество людей, вышедших пробежаться в такую рань» (El País, 29.12.1997). Впечатляет, да, так же, как и зрелище концлагеря или рабов на плантациях. Между прочим, неизбежным «спонсором» этого кошмарного мероприятия явился не кто иной, как многонациональный производитель спорттоваров “Nike”, известный своей жестокой эксплуатацией рабочей силы (детской в том числе) в Юго-Восточной Азии. Порочный круг всегда стремится замкнуться, перетирая нити жизни…

Объявим тогда войну работе во всех её формах, где бы она ни пряталась и под каким бы обличием ни проявлялась.

Ключевым словом, которое нужно незамедлительно применять к любому проявлению вражеского духа, сегодня остаётся деморализация. Для начала представляется необходимым систематический саботаж идиотской чумы типа «народных забегов», «спортивных мероприятий в защиту прав человека» и «маршей против наркотиков», чья социальная вредоносность сравнима лишь с коллективным трансом, аванзалом линчевания и погрома, рождающихся на футбольных стадионах. В любом случае, оно гораздо опаснее, чем пассивное потребление ретрансляций спортивных состязаний, поскольку здесь присутствует иллюзия самоутверждения, видимость свободного выбора, бред мистического причастия, что неизбежно усиливает повышение ценностей правящего класса, поддерживающего и осмысливающего подобные демонстрации. Спектр рекомендуемых нами адекватных способов беспорядка и саботажа может простираться от агрессивных мер, таких как покрытие кнопками, шариками и дёгтем дорожек, по которым пройдут соревнования, до других вариантов, более гедонистических и, вероятно, более эффективных: проведения на местах по ходу забега эротических церемониалов с участием двух и более человек, праздничного эксгибиционизма в состоянии алкогольного опьянения, устройства неотразимых и бесполезных торжеств, провоцирующего примера спящих людей в момент лучшего из снов или инсталляции загадочных предметов, которые будут вызывать любопытство «атлетов» и подталкивать их остановить забег. В конечном счёте речь шла бы о решительной и заразительной экзальтации удовольствия, исходящего от лени, и, по контрасту, для развенчания с помощью юмора и наслаждения новой евгенической диктатуры здоровья и спорта, пуританства и долга.

После этих подрывных и близких им по духу акций, на деле робких и, если хотите, с небогатым воображением, нужно переходить к организации настоящего движения порицания, или даже неподчинения работе, которое могло вдохновиться опытом и методами действия антимилитаристских движений и сквоттеров. Но только находясь в самом сердце системы, отрицая вознаграждённый труд (и вообще труд как таковой), на котором основано экономическое господство, становится всё более сложно или почти невозможно восстановление этой новой и окончательной формы борьбы. Можно было бы предложить устроить коллапс офисов ИНЕМа7, наводняя их письмами с отказами от места, или, наоборот, требованиями невозможных рабочих мест, через систематический бойкот собеседований по трудоустройству с помощью абсурдных и резких ответов очередному психологу-надсмотрщику или же претензий на невыполнимые условия по зарплате и расписанию и т. д.; захват предприятий ложными трудящимися, которые, подписав контракт, объявляют неповиновение и отказываются не только выполнять свои обязанности, но и вообще покидают рабочее место, освобождая себя от него в обмен на пропаганду права на лень: воодушевляя гордую кампанию самобичевания тысяч работников, которые будут признаваться, что практикуют систематическое трудовое дезертирство, постоянно придумывая несуществующие болезни, кампанию, дополненную смелым призывом к активной солидарности всех остальных трудящихся перед лицом репрессий со стороны Государства или работодателя; публичное коммюнике о нездоровых условиях ETT с предложением последующей их дезинфекции путём создания санитарных кордонов (баррикад, человеческих цепочек, дымовых завес) для изоляции беззащитного населения от подобных источников заразы и т. д.

Это неподчинение работе является одновременно освобождением времени, проведённого в безработице, и, таким образом, занятием жизненного пространства, поскольку «время вынужденной ненависти безработного превратилось бы в обретение досуга, если трансформировать постановку вопроса «найду ли я сегодня работу?» в «чем мне хотелось бы сегодня заняться?»[24]. Правда, мы говорим о таком неподчинении, которое с самым великолепным цинизмом требует немедленного и полного удовлетворения различных материальных потребностей, в особенности тех, что имеют отношение ко всем видам роскоши. Эта безответственная позиция опередила бы на несколько шагов провокационные акции французских трудящихся, хотя их можно только приветствовать и которыми следует вдохновляться («самоприглашение» в роскошные рестораны и отели, разграбление супермаркетов, упразднение платы за проезд на автомагистралях), в смысле того, что «трагедия безработицы» перестала бы использоваться в качестве алиби или жалостливой приманки, ведь речь идёт не о предъявлении прав на рабочее место, в котором было отказано: приглашённые на реалити-шоу отказываются отвечать на вопросы ведущего, зрители покидают студию, спектакль закончен. Вот новое направление, в котором должны идти протесты и мобилизация безработных и временно трудоустроенных здесь и там, во Франции, и Германии, и Италии, которые, как маленькие вулканы, извергаются и четвертуют видимый социальный мир в Европе. Дело не в том, чтобы наконец иссякло наше терпение, а в том, чтобы покончить с изнуряющим терпением, этой рабской покорностью вынести всё, позволить всё во имя работы, права на труд.

В этом смысле надо не бояться, а наоборот, желать и провоцировать непонимание остальной части общества, вплоть до враждебности, поскольку подобное непонимание, неприятие, скандал, окажут своё деморализующее воздействие на непререкаемые истины и всеобщие верования. Порвать, порвать, пусть даже с отдельно взятым примером, порвать даже в плане желания, порвать с этим проклятым законом, утвердить, что ни труд, ни деньги вовсе не обязательны, что возможно и необходимо иметь доступ ко всем видам имущества, и любое из них доступно, так как благодаря триумфу экономики уже не существует экономических активов, нужно просто отворить дверь вопросам и сомнениям и пессимистическому прогнозу по поводу современного мирового устройства.

Мадридская группа сюрреалистов: Кончи Бенито, Ольга Билуар, Г. Бруно, Эухенио Кастро, Оскар Дельгадо, Хавьер Гальвес, Пако Гарсиа Баркос, Хесус Гарсиа Родригес, Хорхе Клейман Лесох, Лурдес Мартинес, Хосе Мануэль Рохо и друзья: Энрике Карлон, Пабло Перес Сальмерон, Иван Велес и члены сарагосской группы «Рак»: Антуан Дюанель и Пьер Д. Ла

Кому нужна ВТО?

В древности слово тиран означало не просто авторитарного угнетателя, известного своим произволом и жестокостью, а именно того, кто не решался появляться публично без охраны. Масштабные и связанные между собой современные тирании убеждают нас в том, что эту странную эпоху, которая с гордостью называет себя постмодернистской, было бы правильнее считать неоантичной или как минимум образцом варварства в