Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

на орущих во все горло и бесящихся детей, изрисованных «пацификами». Устроим там место для поэтических споров – и они сбегут обратно в свои лофты в цокольном этаже и убежища, где жизнью правит стандартизированный минимализм. Окажем им сопротивление вместо поддержки, будем встречаться друг с другом сами по себе, а не на подмостках, которые нам предлагают отделы организации досуга. Пусть городские парки и сады разрастаются и дичают, пусть старые кроты обустраивают себе жилище на муниципальных площадках для гольфа, пусть на белой плитке каждой площади Тысячелетия взовьются костры, а камеры видеонаблюдения пусть смотрят на звёзды. Давайте не будем ограничиваться тем, что нам предлагают, а сами начнём перекраивать город по картам наших грёз и фантазий.

7 мая 2004

Группа сюрреалистов Лидса: Стивен Кларк, Кеннет Кокс, Билл Хоу, Сара Меткаф, Питер Овертон

Во славу очередной гниющей мартышки

Три года назад небольшая группа сюрреалистов заявила1, что «войны можно избежать… всегда можно избежать худшего» и что «раскрепощённое воображение, не скованное властью и жаждой наживы, способно воссоединить мир, расколотый на части циничными умыслами». Сейчас война в Ираке2 продолжается, и как бы сюрреалисты ни изрыгали своё презрение к Бушу и его союзникам, их не перестаёт мутить от омерзения. Требуются более эффективные слабительные – в том числе действия без раздумья, идущие дальше привычных воздыханий и излияний.

То, что министры называют войной с терроризмом (какой бы рекламный слоган они к ней ни придумывали, на этой неделе: КУПИТЕ БОЛЕЕ ШИРОКИЕ ШВАБРЫ ДЛЯ УБОРКИ КРОВИ!) – лишь очередное сражение капитализма со всем, что могло бы очистить мир от его заразы. На денежном фронте нищета и тюрьмы (не только Абу-Грейб3, но и Синг-Синг) призваны сдерживать тех, кто может оказаться строптивым и требовать больше действительности, чем та порция, которую считают безопасной её продавцы. Те же, кто считает религиозный фундаментализм не сожителем капитализма, а альтернативой ему, оказываются так же сбиты с толку Спектаклем, как и те, кто никакой альтернативы не видит и считает, что борьба, едва начавшись, уже обречена. Капитализм и фундаментализм – это одна сторона щербатой монеты, за которую продаются и покупаются право убивать, упиваться пытками и по‑дружески тиранствовать. Свобода мелочью бренчит в глубине кармана, но её всё же можно оттуда вытрясти. Те, кто противостоит оккупации Ирака, сторонникам партии «Баас», капитализму и фундаментализму, как никто близки к свободе, а она может разрастись очень быстро.

Сюрреалисты всего мира беспрестанно представляют себе и жаждут увидеть воочию момент ликвидации обстоятельств, которые принуждают миллионы людей стремиться к торжеству капитализма, а не к его падению. Эти обстоятельства – лишь давшая метастазы форма взаимодействия людей, которая подавляет любое слово, способное нести им свободу. На пути возможности вновь стать хозяином собственной жизни встают необходимость служить из‑за бедности, накачанный стероидами мачизм и безобразные сборища, взывающие к национальной гордости и отправляющие самых оголтелых патриотов на сожжение. Все эти тормозящие развитие аномалии, все эти аневризмы в теле человеческой жизни необходимо ампутировать вместе с классами и кастами, надуманными границами, блокпостами и подсчётом убитых нараспев, монотонным и усыпляющим, из которого теперь состоит наша жизнь. И – что ещё важнее – всему этому можно положить конец.

Мы говорим НЕТ всеобщим, пандемическим хором голосов, мы выковали это НЕТ из пошедших под откос поездов человеческого воображения. Это исступлённый вопль неповиновения болезненному мировому режиму начальников и менеджеров, которые загребают прибыль от угнетения, несущего погибель рабочим, студентам, безработным и получающим гроши, отцам и матерям, полным грёз влюблённым, детям, обречённым на бессмысленный труд до гробовой доски.

Наряду с этим НЕТ, которое мы шепчем и выкрикиваем вместе со всеми, кто ширит ряды протестующих против войны в Ираке, против любой империалистической войны и против капитализма, куда бы он ни приходил с намерением надругаться, у сюрреалистов есть и не менее важное и настоятельное ДА: ДА радикального воображения, решительно стоящего на позициях восстания во имя всех возможных миров, которые оно может вызвать в противовес барабанной дроби Как Есть. Мы говорим ДА флирту и желаниям, пребывающим нынче в оковах долга, ДА эротическим свободам и тем всполохам поэтической красоты в повседневной жизни, которые мы называем Чудесным. Но прежде всего мы говорим ДА всеобщей, настоящей и свободно льющейся свободе! Не свободному рынку на свободном Западе и не свободному другому, а данной каждому свободе жить, мечтать и гореть огнём страсти, создавать планеты, вращающиеся вокруг других солнц! Головокружительная свобода, которая пикирует и скользит по всевозможным небесным высям! Если свобода не свободна, то какой в ней смысл?

Сентябрь 2005

Группа сюрреалистов Портленда: Брэндон Филс, Морган Миллер, М. К. Шибек, Эндрю Дэйли (в изгнании),

Это заявление поддержали нижеследующие группы сюрреалистов, отдельные представители и попутчики:

Лондонская сюрреалистическая группа: Стюарт Инмэн, Мерл,

Группа сюрреалистов Сент-Луиса: Ричард Бёрк, Сьюзен Бёрк, Эндрю Торч,

Группа сюрреалистов Лидса: Стивен Кларк, Билл Хоу,

Афинская группа сюрреалистов,

Группа сюрреалистов Янины (Греция),

а также: Эрик Брэгг, Рибич (Сан-Франциско), Дейл М. Хаустман (Миннеаполис), Роберт Линдрот, Джеймс Себор (Нью-Йорк), Бес Башенный (Окленд), Карл Линд (Портленд), Мартин Марриотт (Сиэтл), Джон К. Адамс III (Техас), Дон Ла Косс (Висконсин), Перри Харнден, Рон Сакольски и мастерская Хейуайр (Канада), Бруно Якобс (Стокгольм, Швеция), Тим Уайт (Австралия), Рийота Касамацу (Нагоя, Япония) и Энди Парнелл (Уэльс, Великобритания)

Аварийные огни

На протяжении трёх недель в гетто бедных пригородов (которые называют эвфемизмом «особые городские зоны») на окраине окраины горели тысячи машин, разрушались объекты городского хозяйства, а отряды полицейского спецназа подвергались целенаправленным нападениям. Искра, которая воспламенила порох, – нелепая смерть двух подростков, испугавшихся рядовых действий полиции, – не была новой: полицейские перекосы случались и в прошлом, причём такие же серьёзные и гораздо более явные – и на них почти всегда отвечали вандализмом, который, впрочем, оставался локальным. В методах и в целях тоже не было ничего нового: автомобили, особенно в Эльзасе, уже не первый год горят и в новогоднюю ночь, и по другим, менее понятным поводам, учебные заведения давно становятся жертвами бросивших школу вандалов, в автобусы и полицейские машины кидают камни, а те, кто ездит в общественном транспорте, становятся жертвами грабежа. Отличие нынешней ситуации – быстрый рост охваченной насилием территории, распространение и проникновение самопроизвольного, не подготовленного заранее движения по всей стране и даже за её пределами.

Движение без внятных требований (кроме отставки министра внутренних дел, дискредитировавшего себя своими заявлениями и широко известного пренебрежением к нему руководства страны); движение, которое невозможно свести к этническим или расовым