Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

«…К его восприятию было готово милитаризованное “оборонное” сознание советских граждан (наличие которого является общепризнанным фактом в историографии). Это и западный капитализм вообще, который представал в образе врага с начала существования Советского государства, и американский империализм в частности»[295]. В данном случае непонятно: «оборонное сознание» советских людей представляется Н. В. Мельниковой как положительная или отрицательная черта? Следует отметить, что «милитаризованное» сознание, «оборонное» оно или «наступательное», было присуще всем гражданам и государствам того времени, в частности Европы, и США. В предвоенный период западный мир вообще был «беременен» фашизмом, и наивно думать, что правящие классы относились к советскому строю хотя бы нейтрально. А коммунизм и Советский Союз, как его воплощение в частности, представлялись так же, как у нас капитализм и американский империализм – то есть не только в образе врага, но и «жупела», который необходимо немедленно уничтожить. А теперь стоит подумать. Советского Союза уже нет, и в России строй не коммунистический, а для Запада мы как были врагами, так ими и остались.

Одним из важнейших факторов стабильности взаимоотношений личности и государства, а также условием сохранения государственной тайны являются взаимные доверие и заинтересованность. Заинтересованность государства по отношению к личности проявляется в предоставлении моральных и материальных стимулов за выполнение человеком определенных функций и работы. В свою очередь, личность предоставляет свои знания, труд, здоровье и время взамен получаемых от государства определенного вознаграждения и условий своего безопасного существования. Здесь совпадают интересы обеих сторон (взаимная заинтересованность) при условии уверенности друг в друге. При этом важное значение имеет соотношение материальных и моральных стимулов. Думается, что в западных атомных проектах при заключении контрактов решающую роль играли материальный стимул и отсутствие полного доверия. Так, в Америке, к примеру, после создания бомбы были уволены как избыточный и незанятый материал до 40 % работающих. Среднемесячная текучесть кадров, например, в Ок-Ридже, составляла 14 %[296]. Действовал принцип: сделал свое дело – получи и гуляй. Но не просто гуляй, а с подпиской о неразглашении сведений, к которым был допущен во время работы и при последующем контроле. А наказания в Америке за несоблюдение условий секретности и разглашение государственной тайны очень строгие, и виновных найдут где угодно. О моральной стороне и доверии к личности в американском атомном проекте если и приходится говорить, то только в контексте войны с фашистской Германией и в связи с боязнью, что атомное оружие будет применено ими первыми.

С точки зрения защиты информации что на Западе, что у нас, проверочные мероприятия осуществляются по одному принципу, во главе которого стоит пресечение любых каналов утечки информации, в том числе через «человеческий фактор». Поэтому разграничение информации и правило «доверяй, но проверяй» было и есть везде. Как отмечает Н. В. Мельникова, в советском атомном проекте «существовал некий запас доверия, который позволял прощать провинившихся, сохранять доверие к ним и оставлять в системе, несмотря на проступок. Глубина такого доверия “в кредит” определялась, исходя из нужности конкретного человека для общего дела. Поэтому запас доверия действовал в большей степени по отношению к руководителям и ученым, чем к “рядовым” участникам, которых легче было заменить»[297]. Возможно, но к этому, на наш взгляд, следует добавить и политическую и моральную сторону доверия советского человека именно к новому социалистическому государству, а не к «дяде – хозяину». Именно к государству с новым строем без частной собственности, где «государство – это мы», с общими проблемами, трудностями и успехами, с новым воспитанием человека и представлениями о жизни. Поэтому у советских людей было понимание необходимости и поддержка принятых мер, и в широком смысле это было не просто проживание в режиме секретности и запретов, а образ и уклад жизни, во многом основанный на взаимном доверии государства и человека (не ко всем, конечно, но в большинстве своем), определяющий понимание, манеру поведения, мышление (выделено КГА).

Американцы же с точки зрения контрразведывательной составляющей Манхэттенского проекта дело провалили. И это было обусловлено просчетом, прежде всего, в человеческом факторе. И именно люди с левыми коммунистическими убеждениями (в настоящий момент такого фактора и поддержки мы не имеем) и симпатизирующие Советскому Союзу оказали неоценимую помощь нашему государству, и сейчас думается, что и миру. Именно люди, которые были допущены к сверхсекретному американскому проекту. А потом и определенная часть ученых, понявших, чем грозит единоличное владение таким оружием американской военщиной. Но ученые уже сделали свое дело, и их не захотели слушать.

Также следует вспомнить еще один момент. Фактом является то, что все, кто имел в Советском Союзе отношение к атомному проекту, получили заслуженные награды и соответствующие моральные и материальные поощрения. А в Соединенных Штатах разразился скандал. И фигурантом дела стал не кто иной, как сам создатель и «отец американской атомной бомбы». Мы имеем в виду так называемое дело Оппенгеймера, сфабрикованное спецслужбами США и агентами службы безопасности Манхэттенского проекта. 3 декабря 1953 года по распоряжению президента США Д. Эйзенхауэра допуск Р. Оппенгеймера к секретной работе был аннулирован – в целях «защиты обороны и безопасности» США. Дело в том, что Роберт Оппенгеймер имел связи с левыми организациями, правда, от которых затем отошел. Служба безопасности очень тщательно его проверяла, за ним была установлена слежка, изучена биография. В результате на Оппенгеймера был собран компрометирующий материал. В 1942 году служба безопасности Манхэттенского проекта не хотела допускать его к секретной работе. Об этом знал и Л. Гровс. Он изучил все имевшиеся сведения о Р. Оппенгеймере и понял, что крайняя необходимость и потенциальная польза его назначения оправдывают любой риск, независимо от тех сведений, которыми располагали спецслужбы. Он не поверил, что Оппенгеймер мог сознательно нанести ущерб Соединенным Штатам, тем более что заменить Оппенгеймера было невозможно. Л. Гровс сделал такой психологический шаг. Чтобы Оппенгеймер проникся к благодетелю доверием и был благодарен, генерал вызвал ученого к себе в кабинет и демонстративно положил компромат на него в прямом и переносном смысле в стол. Но потом эти документы оказались в комиссии по расследованию антиамериканской деятельности и сыграли против него. Эти документы и показания генерала Гровса были не в пользу ученого. Так США отблагодарили Р. Оппенгеймера. Узнав о деятельности К. Фукса и др. в пользу советской разведки и раскрытии ею секретной информации по атомному оружию, в мае 1956 года комиссия по атомной энергии США изменила существовавшее предписание о соблюдении правил секретности, которые раньше были обязательны для сотрудников. Позднее американские власти пытались реабилитироваться. Так, 5 апреля 1963 года комиссия по атомной энергии косвенно пересмотрела приговор 1954 года Роберту Оппенгеймеру, и ему присудили ежегодную премию имени Энрико