Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

в научно-исследовательских институтах, привлеченных к работам Первого главного управления». Завенягин полагал это возможным, ссылаясь на режимные условия кафедр, а также отбор и проверку студентов и преподавателей отделом «К» МГБ. Он предлагал создать при отделе кадров ПГУ программную комиссию, которая бы рассматривала и утверждала «специальные» учебные программы, а также места на объектах ПГУ для производственной, преддипломной практик и выполнения дипломных заданий. Берия посчитал такую постановку вопроса правильной и предложил предварительно оценить, «какие материалы наших НИИ и предприятий не являются в настоящее время государственной тайной», и согласовать перечень с министром МГБ В. С. Абакумовым, а курсы лекций (написанные «проверенными и допущенными специалистами») – со Специальным комитетом. Процедура утверждения спецкурсов была налажена, хотя централизованная разработка учебных материалов не освобождала вузы, на них ложилась большая часть нагрузки по созданию учебных программ, практикумов и пособий. Кроме того, одни вузы оказывали методическую помощь другим. Свидетельством уровня «атомных» учебных программ является, например, программа физфака МГУ, во второй половине 1950-х годов сопоставимая по качеству с программами Колумбийского университета и Массачусетского технологического института[287]. Первым главным управлением была инициирована реорганизация существовавшего на «атомных» объектах заочного обучения в систему очных занятий по графику вечернего вуза, без отрыва от производства и, что было крайне важно для поддержания режимности и секретности, без выезда с закрытой территории. Такой принцип организации процесса обучения обеспечивал систематические лекционные курсы с необходимым количеством практических занятий по всем предметам учебного плана и создавал условия для более качественной подготовки специалистов с высшим образованием на местах[288]. В 1947 году аспирантуры начинают открываться в вузах, которые вели подготовку специалистов для атомного проекта. К 1949 году в системе ПГУ, кроме НИИ-9, можно было защитить диссертацию по закрытым темам в Лаборатории измерительных приборов АН СССР и НИИхиммаш, диссертационные советы которых возглавляли соответственно И. В. Курчатов и Н. А. Доллежаль. В составы диссертационных советов входили только те ученые, которые были допущены к работам по атомному проекту. Диссертантов, учитывая их занятость по проекту, в отдельных случаях освобождали от сдачи экзаменов (кандидатского минимума), а ученую степень разрешалось присваивать как на основании предоставленных диссертаций, так и по совокупным результатам исследовательских работ. Защищенные диссертации хранились по месту их подготовки и не передавались, как обычные квалификационные работы, в Высшую аттестационную комиссию и Государственную библиотеку им. Ленина. Для утверждения «атомных» диссертаций при ВАК создавалась отдельная секция под председательством В. С. Емельянова. В ее авторитетный состав входили три академика (А. А. Бочвар, С. Л. Соболев, И. И. Черняев), три члена-корреспондента АН СССР (А. П. Виноградов, А. П. Александров, И. Е. Старик) и два доктора наук (Д. И. Блохинцев, Н. А. Доллежаль)[289].

В теории защиты информации существует постулат, что абсолютную защиту информации создать невозможно, и это напрямую связано с «человеческим фактором». Человека невозможно просчитать на «сто процентов». Поэтому очень трудно предсказать, к примеру, такое явление, как предательство и подкуп. Но это не означает, что с этими проявлениями не надо бороться. Существуют различные методы и принципы работы, для того чтобы свести эти угрозы к минимуму. При этом большое значение имеют убеждения и взгляды человека, его воспитание, понимание ответственности, а также и влияние жизненной практики, среда и бытие (как материальное, так и моральное). Существует моральная ответственность и ответственность перед государством и законом. С точки зрения закона и защиты информации это называется персональной ответственностью. Под персональной ответственностью понимается ответственность каждого сотрудника – носителя секретной информации – за разглашение государственной тайны. В соответствии с этим принципом распределение обязанностей между лицами, выполняющими секретную работу, должно строиться таким образом, чтобы в случае любого нарушения место и время утечки информации, а также круг виновников были четко известны или сведены к минимуму.

В атомном проекте государство, в лице Спецкомитета и его органов, допуская к одной из самых охраняемых государственных тайн, должно было предоставить доступ к информации только такого уровня, который требовался для выполнения производственных функций, а не для решения общей задачи в целом. Для этого каждый вид деятельности в проекте предполагал свои уровни наполнения и обладания информацией.

Обеспечение защиты информации на практике происходит в условиях потенциального и случайного воздействия самых разных факторов. Некоторые заранее известны, а некоторые предусмотреть невозможно, и они способны снизить эффективность или даже свести к минимуму и обойти предусмотренные меры защиты. Следует отметить главное – что должна проходить и прямая связь между безопасностью государства и безопасностью личности, т. е. государство должно выступать своего рода гарантом, безопасность государства должна гарантировать безопасность личности. В то же время личность, соблюдая государственную тайну, помогает и государству и себе находиться в безопасности, ведь требование о сохранности государственной тайны и распространение ее среди определенного круга лиц во многом основано на доверии к ним.

Усложнение задач, решаемых государством, объективно приводит к разделению тайн на внешние и внутренние, которые защищают и от иностранных разведок, и, как это вам ни покажется странным, от собственных граждан. Как уже было описано выше, абсолютную (то есть идеально надежную) систему защиты информации в целом и государственной тайны создать нельзя, т. е. принципиально невозможно, но в любом случае защита государственной тайны должна быть комплексной и адаптируемой к изменяющимся внешним и внутренним условиям. Защита государственной тайны в атомном проекте была именно организованной в Советском Союзе работающей практической системой, а не простым набором случайных средств и организационных мероприятий, и созданной еще до функционирования атомного проекта. Одним из методов и направлений этой работы была организация доступа граждан к государственной тайне, который предусматривал принятие личностью обязательств перед государством по нераспространению доверенных ей сведений, составляющих государственную тайну, письменное согласие на частичные, временные ограничения их прав и проведение проверочных мероприятий, ознакомление с нормами закона, предусматривающими ответственность за его нарушение, и в то же время предоставление социальных гарантий и льгот. Все это было организовано в общегосударственном масштабе, но в атомном проекте были и свои особенности. Существовали два основных вида рекрутированния ученых и работников будущей атомной промышленности, от этого зависел и отбор. Так, с начала создания атомных объектов, с 1942 года, практиковался индивидуальный персональный отбор ученых, администраторов и специалистов – по личным рекомендациям и назначениям тех, кто был в курсе ведущихся по проекту работ: Л. П. Берия, И. В. Сталин, из научной среды – И. В. Курчатов, а затем и по рекомендациям уже ранее принятых, что, впрочем, не исключало проверочных мероприятий. Исходя из специфики атомного проекта, потерь в войне, следствием чего было отсутствие кадров, наряду с существованием принципов, закрепленных в утвержденных в секретных инструкциях и постановлениях, практиковался и отбор кадров по критериям и результатам их работоспособности, лояльности и целесообразности. Как пишет историк Н. В. Мельникова, нередко – в нарушение