Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

пламя текло сквозь меня раскаленным потоком — и я латал саму ткань мира, стежок за стежком. Разрыв сопротивлялся, а Хаос давил — слепой, яростный, не знающий ни усталости, ни боли. Не знаю, сколько раз мне пришлось начинать заново, но я положил нить. Потом вторую, третью — и едва успел перехватить первую, которая уже начинала расползаться.

Последние стежки дались особенно тяжело. Совсем другая работа — уже не просто стянуть края, а стереть саму прореху из пространства и времени. Мощь наполняла, полыхая внутри, и одновременно уходила, утекала в каждую новую нить.

Забирая с собой все, что от меня еще осталось.

Сначала исчезли пальцы, превратившись в пламя. Но боли не было — видимо, и сознание тоже растворялось в переполнившей его мощи вместе с телом. Руки, локти, плечи — свет поднимался, превращая металл и плоть в чистую энергию и вплетая в ткань мира.

На мгновение я будто увидел со стороны себя — сияющую фигуру, уже не похожую ни на человека, ни на Стража. Молот на камнях, обломки. Мертвый лес вокруг.

И две последние нити, дрожащие в воздухе. Я поймал их — не руками, конечно, их у меня уже не было — заплел в узел.

И одним рывком затянул.

Глава 27

Свет. Он лился отовсюду — со всех сторон разом. Одновременно похожий на сияние разрыва в ткани, натянутой между мирами — и совсем другой. Не обжигающий, а теплый и ровный, несущий с собой покой вместо запредельной мощи.

Уж не знаю, где и как я оказался, но теперь энергия не наполняла меня, сжигая дотла, а просто грела — как камни очага, еще хранящие жар после того, как огонь погас, а угли почернели.

Наверное, так и выглядит смерть. Не темное небытие, которого так боятся люди, а мягкое и осторожное тепло мироздания. Последняя черта, за которой человек — и даже Страж — наконец освобождается от всех долгов. Больше не было ни Тайги, ни бесов, ни державных поручений. Ни крепостей, которые нужно оборонять, ни людей, которых нужно вести за собой. Ни страшного врага впереди.

Просто тепло — и ничего кроме.

Тело больше не болело — то ли в этом странном и уютном измерении боль в принципе отсутствовала как явление, то ли страдать было уже нечему. Последнее, что я помнил — как превращаюсь в чистую энергию, сливаясь со струящимися из них огненными нитями, и последний узел затянулся. А потом…

А что — потом? Я умер? Сгорел дотла, целиком превращаясь в первородное пламя? Или все-таки… не совсем?

Под спиной было что-то мягкое и прохладное — не камень, не кресбулат и не кости, которые усыпали мертвое поле у разрыва, а земля. Обычная, сырая, пахнущая прелой листвой и грибами. Пальцы — те самые, что минуту или вечность назад растворились в свете — зарылись в мох и сжались, захватив горсть.

Мох настоящий. И земля — настоящая. Таинственный свет понемногу уходил, и сквозь его сияние полосками проступали темные стволы. Не изуродованные Хаосом и гравитационными аномалиями, а самые обычные. Прямые, будто корабельные мачты — как и положено соснам. Где-то высоко надо мной едва слышно гудели кроны и скрипели от ветра могучие ветви, сквозь которые пробивались солнечные лучи.

— И долго ты так будешь валяться?

Знакомый голос прозвучал как-то странно — вдвое громче обычного, отражаясь от деревьев и убегая вдаль по лесу. Такой же хриплый, как и прежде, но теперь будто помолодевший, налившийся силой, и скорее похожий на треск костра или грохот камней, чем на карканье старой вороны.

Где бы мы ни были — это место явно пошло на пользу и Молчану.

Он сидел примерно в десятке шагов, подавшись вперед и опираясь на посох, кончик которого упирался вземлю. Когда глаза — ну, или что теперь у меня было вместо них? — привыкли, я сумел как следует рассмотреть и валун, на котором устроился старик, и лес вокруг.

Не Тайгу — самый обычный северный лес. Сосны, чуть дальше — березы вперемешку с елями, мох на камнях, папоротник, чуть тронутый желтизной. Все негромкое, невысокое — без исполинских стволов в три обхвата и темного потолка крон в полутора сотнях метров над землей.

Где-то далеко стучал дятел. Обычная птица обычного размера, а не хищная тварь с аспектом. С обычными птичьими делами.

Такой лес запросто мог вырасти… Да в общем везде — и где-нибудь к западу от Отрадного, и у Новгорода, и, пожалуй, даже под Москвой.

— Где… Матерь, где мы вообще находимся? — простонал я, приподнимаясь на локтях.

— А ты сам-то как думаешь?

Вокруг ответов явно не было. А вот вопросов у меня с каждым мгновением появлялось все больше. Если я и правда героически скончался, закрыв своим горящим телом брешь между Тайгой и Хаосом, значит…

Впрочем — нет, едва ли. То, что меня окружало, определенно мало напоминало загробный мир — в любом его представлении. Лес вокруг смотрелся слишком уж буднично для того света. И из необычного здесь был, пожалуй, только Крушитель.

Молот лежал в паре шагов от моей руки. Погасший, усталый, но как будто бы целый и невредимый. Я понятия не имел, хватит ли мне сейчас сил его поднять, однако по привычке потянулся, переваливаясь со спины на бок.

Спина у меня, похоже, есть… снова. И бок, и обе руки тоже — уже неплохо.

— Что такое? — Молчан заметил мое движение — и явно истолковал по-своему. — собираешься бить несчастного старика?

— Пока нет. Особенно если ты потрудишься объяснить, что вообще происходит. — Я чуть помедлил, но все-таки отодвинулся от молота. — Я умер?

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим словом. — Молчан пожал плечами. — И чего хочешь.

Я осторожно покосился вниз — на собственный живот. Броня из кресбулата исчезла, рубаха выглядела так, будто ее сначала расстреляли из картечницы, а потом швырнули в костер, но тело под ней выглядело вполне целым.

Ничего не болело — и, к счастью, не оттого, что у меня оторвали все, что вообще может болеть. Просто… просто все в порядке. Грудь вздымалась, послушно впуская и выпуская воздух, сердце билось под ребрами, и даже Основа… да, она тоже здесь — никуда не делась. Спит внутри, такая же могучая, как и прежде.

А может, и посильнее. Будто кто-то собрал меня заново — бережно, не торопясь. Явно позаботившись о том,