Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

На другой чаше весов — судьба Стража. Мои люди, мой легион. Эриния, Хрод. Десантные баржи, застывшие вне времени в вечном ожидании, когда я вернусь, чтобы закончить начатое. То, что еще не случилось — но непременно однажды случится.

Два пути. Одинаково великих — и одинаково сложных, ведущих туда, откуда вернуться, пожалуй, даже сложнее, чем из-за речки Смородины, что разделяет мир людей и место, куда человеку нет дороги.

Но был еще и третий.

— Ах ты, хитрый старик… — Я заметил, как Отец улыбается. Едва заметно, легко — как-то совсем по человечески. — Ты ведь уже и так все знаешь!

Старик всегда читал меня как открытую книгу — не такие уж мы, Стражи, и сложные. Даже те, кто каким-то образом оказался в другой эпохе и был вынужден прожить кусочек жизни простого смертного — со всеми свойственными смертными заботами.

— Нет. Догадывался, конечно. — Уголки губ снова дернулись вверх, но глаза Отца остались серьезными. — Выбор твой, Тарон. И только твой.

Мой. Может, и не самый разумный. Может, даже нелепый, откровенно дурацкий — особенно если смотреть глазами того, кто создавал Стражей для войны… Ну, или еще для чего-то, пока скрытого за границами моего понимания.

Может, Отец вложил в меня слишком много силы и слишком мало здравого смысла — или, наоборот, ровно столько, сколько нужно, чтобы однажды выбрать свой путь.

— В таком случае, я его уже сделал. — Я выпрямился, расправил плечи — и вдруг обнаружил, что стоять перед Отцом в полный рост вдруг стало совсем не тяжело. — Разочарован?

— Нет, ничуть. Знаешь, в каком-то смысле тебе даже завидую. — Он чуть склонил голову набок. — Видимо, тебе все же суждено прожить то, чего я сам был лишен.

Не грусть — просто констатация факта. Мне только предстояло выбрать судьбу, а Отец выбрал свою давным-давно.

И нисколько об этом не жалел.

— Ступай, — улыбнулся он. — И никуда не спеши. А побыть всесильными демиургами и защитниками Вселенной мы еще успеем.

— И это все? Иди — и все? — Я протянул руку, и молот подпрыгнул и лег рукоятью в ладонь. — Так просто?

— Ну… а с чего ты взял, Тарон, что все непременно должно быть сложно? — Отец чуть склонил голову и коснулся полей шляпы кончиками пальцев. — Счастливого пути, ваше сиятельство. И да хранит тебя Матерь.

Эпилог

Работа не клеилась. Попробуй тут сосредоточиться, когда весь дом уже вторую неделю стоит на ушах! Носятся туда-сюда, суетятся, раздают друг другу поручения — и тут же мчатся выполнять, толком не сообразив, с чего лучше начать, чтобы не делать одну и ту же работу три раза. Бедняга Иван только сегодня ездил в Тосну уже дважды, и что-то подсказывало — завтра ему придется мчаться уже в Новгород, потому что…

Да Матерь его знает — почему. Наверняка бабушке понадобится пригласить князя Белозерского лично, а не позвонить по телефону или не отправить посыльного.

Катя — точнее, сиятельная княжна Екатерина Даниловна Кострова — изрядно утомилась от всей этой суеты. И чем заниматься всякой ерундой, она с куда большим удовольствием удрала бы в крепость за Невой. Ну, или хотя бы в оружейню — вчера с императорского завода как раз прислали броню для нового волота.

Но ничего не поделаешь — придется и дальше изображать из себя приличную барышню. И вместе со всеми готовиться к предстоящему торжеству. Как уже полгода с лишним твердили бабушка с дядей Олегом, свадьба у порядочных людей случается один раз в жизни, и относиться к ней следует со всей подобающей серьезностью.

Особенно если свадьба — твоя.

К этой мысли Катя никак не могла привыкнуть, хоть и не раз уже примеряла на себя фамилию будущего мужа. И его сиятельству князю Горчакову пришлось немало постараться, чтобы она согласилась переехать в отстроенный в позапрошлом году новый господский дом в Ижоре. Сама мысль, что придется оставить крепость за Невой, родовое гнездо, алтарь в подземелье Гром-камня и перебраться в соседнюю вотчину казалась…

Нет, не страшной, конечно — но, пожалуй, все же немного пугающей и порой даже неуместной. Не то чтобы Катя сомневалась в своих чувствах к Аскольду, однако почему-то все равно то и дело ощущала себя виноватой. Боровик после зимы совсем сдал, да и бабушка не молодела, а взвалить все хозяйство на могучие дядины плечи было…

Нехорошо это было, вот чего. Ему и так приходилось непросто — особенно после того, как Полина перебралась в Москву. Конечно, местные больницы кое-как справлялись и без нее, однако в Гром-камне порой не хватало твердой женской руки.

Своя для этого явно не годилась. Катя отлично управлялась с любыми механизмами, магией алтаря и, пожалуй, смогла бы даже командовать дружиной, случись что — однако те дела, что раньше брала на себя сестра, порой повергали ее в самый настоящий ужас. Но тут уж ничего не попишешь. Княгине с титулом светлости на Пограничье сидеть не положено.

В конце концов, она же теперь у нас Полина Меншикова. Хорошо хоть на свадьбу с мужем приедут.

Катя сама не заметила, как превратилась из девчонки с руками по локоть в грязи и машинном масле в полновластную хозяйку не только господского дома и мастерской, но и вообще чуть ли не всей Костровской вотчины, которая вытянулась вдоль Пограничья как бы не на две с лишним сотни километров.

И продолжала расти. И не только за счет новых земель на том берегу Невы, хоть на Подкове за последние пару лет уже построили чуть ли не целый город. Поговаривали даже, что государь император всерьез подумывал назначить дядю Олега градоначальником Орешка — в том случае, если его сиятельство граф Урусов все же не сумеет как следует прищемить хвосты местным чинушам и прочим сомнительным господам, жадным до таежного леса и золота.

В общем, работы хватало всем, а Аскольд с весны разве что не поселился за Невой. Так что Катя пока едва представляла, как сможет одновременно и заниматься своими делами, и Ижорой, и еще Матерь знает чем. Особенно когда на свет появятся наследники древнего рода Горчаковых. Не то чтобы кто-то всерьез торопил жениха с невестой, едва шагнувших за порог совершеннолетия, однако бабушка уже пару раз намекнула, что