Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Из размышлений Катю вырвал страшный грохот, донесшийся с первого этажа. Громкий, будто кто-то уронил на пол чугунную сковородку. Или сразу две. За грохотом раздался топот босых пяток по полу, и потом — тишина. Та самая, которая за последние четыре с лишним года научила Катю срываться с места раньше, чем голова сообразит, что случилось.

Она уже была на лестнице, когда внизу что-то лязгнуло. И снова затихло. Дом замер. Ни голосов, ни шагов — только где-то в зале громко тикали напольные часы.

Причина жуткого шума ожидаемо обнаружилась там же. Осколки расписного блюда — фарфорового, которое бабушка берегла для торжественных приемов — устилали пол неровным полукругом от стены до ножки стола. Чуть в стороне валялась чудом уцелевшая чашка и изрядно надкусанный кусок пирога с яблоками.

А посреди всего этого великолепия стояли двое. Крепкие светловолосые мальчишки, похожие друг на друга как две капли воды. Оба босые, в одинаковых рубашках и штанах из темно-синей ткани — и сами абсолютно одинаковые.

Если не знать их так, как знала Катя.

От того, что стоял чуть ближе к осколкам, веяло грозной силой, хоть ростом он был Кате чуть выше пояса. Юный наследник рода Костровых устраивал пожары с полутора лет, и если бы не чары, которыми она укутала весь дом от подвала до чердака, от усадьбы наверняка давно остались бы одни головешки. Впрочем, парень и без магии справлялся неплохо, а силищу имел такую, что в свои четыре с небольшим без труда укладывал на лопатки семилетних лбов из школы в Отрадном.

Второй стоял рядом с братом — похожий и совсем другой. Отцовской мощи ему не досталось, зато материнский аспект тянул уже как бы не на пятый ранг. А характер… нрав пацану, похоже, достался от самой Кати — вместе с вечным желанием разобрать все, что вообще разбиралось. И собрать обратно, но уже по-своему.

Наверняка это именно он задумал стащить со стола блюдо для очередного из своих бессчетных экспериментов. Подбил брата — и что-то, как водится, пошло не так.

— Ольгерд Игоревич, — Катя уперлась руками в бока. — Могу я полюбопытствовать — что здесь происходит?

Мальчишки стояли ровно, как солдаты на плацу. Сопели, но рты открывать не спешили. Не в их правилах отнекиваться и сваливать вину друг на друга — это Катя усвоила давно.

— Мы… Ну, то есть, я — мне нужно было. — Ольгерд замялся и уставился в пол. Он вообще не слишком-то любил делиться своими планами — кроме тех, что уже удалось осуществить. — Вот мы с Данилой и полезли, а блюдо соскочило.

— Соскочило, — вздохнула Катя. — Опять об посуду нож точить собирался? Нет бы в кузню сходить, камень спросить у Василия.

— Так он не даст, — подал голос Данила, набычившись. — Говорит — руки себе все порежем.

— Вас еще попробуй порежь… — Катя прикусила губу, чтобы не улыбнуться. — Ладно. Хватайте-ка веник — и убирайте тут все. А бабушке мы не скажем.

— Так точно, ваше сиятельство!

Оба рванули выполнять — как всегда, одновременно и в одну сторону. Данила толкнул брата плечом, Ольгерд толкнул в ответ, а через мгновение они уже выясняли, кому мести пол, а кому — собирать осколки покрупнее. Катя проводила их взглядом и мысленно пожелала здоровья венику, который, похоже, вот-вот станет причиной семейного раздора.

— Опять этих разбойников покрываешь?

Голос раздался из полумрака прихожей — негромкий и чуть хрипловатый. Елена хмурилась, но в глазах поблескивали знакомые искорки. Лук со стрелами она уже сняла и поставила у входа, а вот куртку скинуть не успела — видимо, только-только вернулась. Вошла неслышно, будто еще шагала по Тайге.

И тут же приложила палец к губам и кивнула в сторону столовой — видимо, чтобы мальчишки не узнали раньше времени, что мать дома.

Она единственная за последние годы почти не изменилась — разве что чуть похудела весной, когда снова начала охотиться по паре дней кряду. Только глубоко в глазах еще иногда виднелась грусть — такая, которую ничем не закроешь и ни с чем не спутаешь. Одной Матери известно, каково Елене было, когда Игорь пять лет назад исчез в Тайге, уничтожив аномалию на севере. Его искали больше года, теряя людей и машины там, где магический фон еще не отступил до конца.

Потом искать перестали.

Когда последняя экспедиция вернулась без новостей, Катя ревела чуть ли не неделю кряду, а Елена… Елене было не до тоски. Мальчишки росли, и справиться в Ижоре с двумя ходячими источниками оказалось некому. В конце концов она перебралась в Гром-камень — и здесь юные разрушители росли под присмотром бабушки, дяди, Кати и целой дружины, окруженные десятками людей, готовых в любой момент потушить пожар или подуть на разбитую коленку.

А Елена мало-помалу стала собой прежней. Пережила. Но не забыла. Помнила, как и сама Катя — просто, видимо, не считала нужным выставлять свое горе напоказ. Ни когда приходилось не спать ночами, ни позже, когда Данила с Ольгердом уже подросли. Со временем любая боль становится привычной.

Вот только проходит — не любая.

— Покрываю. А что еще делать? — Катя заглянула за угол. В зале возились мальчишки — один держал совок, а второй сосредоточенно гонял веником осколки мимо него. — До сих пор не представляю, как ты с ними управляешься.

— Ничего, тебя это тоже ждет. — Елена улыбнулась — одними уголками губ, но по-настоящему. — Как думаешь, смогу я пробраться мимо них? Хочу душ принять — от меня пахнет, как от…

— Я тебя прикрою. Давай, пока не видят.

— Ты чудо! — Елена наклонилась и поцеловала Катю в макушку. — Я мигом! — Она рванула к лестнице. Почти бесшумно — Тайга приучила ступать так, что ни одна половица не скрипнет. И уже на полпути наверх обернулась. — Кстати, там Сокол приехал из Гатчины. Уж не знаю, что ему понадобилось.

На крыльце Катю встретило июльское солнце. Лето выдалось жаркое, и даже Пограничье расщедрилось на целую неделю без дождей — видимо, в качестве подарка к грядущей свадьбе. К которой уже собирались гости: у гаража штабс… точнее, теперь уже целый капитан Рахметов как раз выгружал из машины чемоданы, а чуть дальше стоял здоровенный внедорожник Сокола. Но самого хозяина видно не было — значит, приехал к дяде.

— Борменталя выглядываете, Катерина Даниловна?

Жихарь