Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

Как ни странно, то же самое нужно сказать и о трактовке Знака как триединства времен в круге Вечности. Как писал А. Говинда, человеческий ум в первую очередь осознаёт реальность пространства и гораздо позже – реальность времени; это объясняется тем, что ощущение пространства связано с движением тела, тогда как ощущение времени – с движением ума [Govinda, p. 4, 257]. Учеными давно доказано, что в древних и архаических культурах время либо не осознавалось как категория (например, в эпических песнях герой или вечно молод, или вечно стар), либо оно мыслилось циклическим, движущимся по годовому (или многолетнему, или многовековому) кругу [ «Ригведа», с. 482–484]. Так, например, в священных строках древнеиндийской Ригведы («Книги Гимнов», XII–X веков до н. э.) победа бога-громовержца над змеем может быть в прошлом, в будущем или в настоящем, а подвиги богов Древней Скандинавии вообще происходят вне времени.

Итак, концепция трех времен в круге вечности принадлежит только высокоразвитым цивилизациям; Знак Триединства много старше этих представлений. Чтобы проникнуть в его древнейшую символику, нам необходимо обратиться к универсалиям человеческого мышления, то есть тем представлениям, которые сохранены в нашем подсознании и проходят сквозь всю историю человечества.

По мнению таких выдающихся ученых, как К. Леви-Стросс, Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров [Иванов, 1965], в основе человеческого мышления с самых древних времен лежат парные противопоставления (мужское – женское, высокий – низкий, жизнь – смерть и тому подобное). Однако наиболее значимую роль играет посредник (медиатор) между двумя противоположностями; например, в противопоставлении люди – животные посредником будет получеловек – полузверь (главный герой древнейших мифов), а в оппозиции боги – люди в центре оказывается полубог (греческие Геракл и Ахилл, вавилонский Гильгамеш, индийские Рама, Кришна, монгольский Гесэр, русский Волх, скандинавский Сигурд и неисчислимое множество других). Парная оппозиция и ее медиатор составляют триаду, в которой средний обладает качествами двух противоположностей. Такая триада может быть символически представлена либо как три частично перекрывающиеся окружности (так неоплатоники передавали идею взаимосвязи духа, души и тела), либо как три круга, где один находится над двумя другими или под ними. То есть в виде Знака, избранного Рерихом. Говоря современным языком, древнейший смысл этого символа – объединение противоположностей.

Рассуждая о посреднике-медиаторе, мы привели примеры из мифов-повествований. Однако подсознательные представления, которые лежат в основе нашего мышления, могут выражаться не в форме текста, а в виде изобразительного образа. При этом универсальные структуры проявляются не только и не столько через логическое осмысление, сколько через эмоциональное мировосприятие, то есть человек (особенно древний) мог изображать символ объединения противоположностей безотчетно, повинуясь внутреннему порыву. Именно этим объясняется включение Знака в бесчисленные орнаментальные композиции, начиная с неолитической керамики. Впрочем, в древнейших земледельческих культурах точка, вероятно, обозначала росток, а три точки соответственно могли обозначать либо всходы, либо полураспустившийся росток. Таким образом, еще одно древнее значение этого символа – зарождающаяся жизнь. Еще раз следует подчеркнуть, что неолитический художник, покрывая вазу орнаментом, следовал скорее своим эмоциям, порыву; логическое объяснение символов приходит много позже и оно всегда вторично по отношению к знаку. В такой или иной форме это проходит сквозь все культуры: три точки, расположенные треугольником,подсознательно воспринимаются как благой знак, ими украшаются предметы обихода – от Древнего Египта и гомеровской Греции до классической Японии.

Затруднительно истолковать символику Знака в языческих культурах, будь то монголы, народы Кавказа, скифы, славяне[20] или финно-угры. Несомненно одно: три точки не являются просто орнаментальным мотивом, они представляют собой священный символ, точно определить который уже невозможно. Сюда же, вероятно, относится изображение трилистника на одеждах жреца из Мохенджо-Даро (доарийская цивилизация в долине Инда, IV–II тыс. до н. э.); трилистник также стал символом Ирландии, и хотя легенда связывает почитание трилистника с проповедями св. Патрика, вероятно, это растение почиталось в Ирландии и до христианства.

Во многих мифологиях и религиях так или иначе развивается концепция триединства. Первоначально она связывается с категорией пространства. Так, в Индии, начиная с ведических времен, сложилось представление о Трехмирье (изначально: небо, земля и воздух между ними), которое затем было унаследовано буддизмом, где возникли образы камадхату («мир страстей», к нему относится земля, преисподняя и миры богов, связанных страстями), рупадхату («мир форм», уровень высокого сознания) и арупадхату, («мир без форм», уровень тончайшего сознания)[21]. В архаических верованиях алтайцев или якутов существуют три уровня мироздания – земной, небесный и подземный.

Ряд последовательных сближений археологических данных позволяют предположить еще одну версию трактовки этого символа. Еще к Поппе [Poppe, 135 ff.] восходит соотнесение наскальных рисунков Центральной Азии с культом огня; на это также указывали и Рерихи в своих работах. Общеизвестный солярный и огненный символ – свастика, крест с загнутыми концами. Однако этот знак может быть не четырех-, а трехконечным, при закруглении концов возникают три спирали, соединенные между собой, – они сохраняют значение огненного или солярного знака. Как солярный знак, они могут восприниматься как солнце в трех положениях (рассвет, полдень, закат), параллель этому находим в деревянной резьбе русских изб; в «Слове о полку Игореве» солнце названо «тресветлым».

Архаическое мышление чуждо цифровому счету, поскольку архаичный человек обладает чрезвычайно развитой зрительной памятью, уже недоступной представителям современной цивилизации [Леви-Брюль]. Отсутствие цифрового счета в древности видно по грамматике индоевропейских языков, где существуют три лица глагола (первое – «я», второе – «ты», третье – «он»), а в древности существовали и три грамматических числа (единственное, двойственное, множественное), то есть всё, что больше двух, воспринималось как «три» и как «много» одновременно. Отсюда утроение как знак множественности: трехглавый змей в мифах (= сверхпрожорливость), три сказочных царства (= беспредельность потустороннего пространства), три трудных задачи, исполненных героем (= проверка всех возможных качеств) и так далее. Отсюда же утроение как знак завершенности: например, магическое заклятье действует, если его произнести трижды [Гёте, с. 100], в мифах сюжет строится по принципу трех испытаний героя (предварительное, основное, идентификация), а бой героя с чудовищем состоит из трех этапов [Баркова, 1996].

Наконец, триада (позже – триединство) становится основой многих религиозных и философских систем. В Средиземноморье почитание триады началось с Египта, где практически в каждом крупном городе существовала своя триада богов, состоящая из матери, отца и сына (наиболее известная – Исида, Осирис, Гор). В Афинах при Перикле во время Великих Дионисий три трагических поэта должны были представить по три трагедии каждый. Выше мы уже упомянули триаду неоплатоников «дух – душа – тело».

Идеограммой христианской Троицы являются бесчисленные изображения Знака на священных образах, на