Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

или уступленными кому-нибудь в дар. Кавдасарды обязаны жить там, где им будет указано и исправлять положенные им работы. Во время покоса, пахоты и жатвы из каждого кавдасардского двора должен быть выслан один человек, который на хозяйском корму работает один день. Если кавдасард убивает скотину или режет барана, передняя лопатка с ребрами должна быть отдана им алдару. Когда семья последнего готовится встретить праздник, кавдасард обязан сварить пива и отдать из него один кувшин господину, а также доставить последнему три хлеба и переднюю лопатку с ребрами от убитого им барана. Когда алдар празднует свадьбу, кавдасард в день, следующий за ней, обязан устроить у себя пир для молодых. Вообще же, живя в одном дворе с алдаром, кавдасард исполняет по отношению к последнему всякого рода служебные обязанности: чистит его двор, рубит дрова, варит пиво. Такое зависимое состояние не мешает кавдасардам владеть землей, приобретенной покупкой или полученной по наследству, а также купленными рабами, дети которых признаются уже кавдасардами и, как таковые, принадлежат алдару. Выход из сословия кавдасардов невозможен.

Тогда как все вышеназванные сословия вместе с обязанностями имеют и известные права, а гурзиаки, или рабы, считаются не более, как вещью; владельцы их могут делать с ними все, что им заблагорассудится: продавать и дарить целыми семьями или поодиночке и даже умерщвлять, если такова их будет «добрая воля».

Чем в Тагаурии являются алдары, тем в Дигории – бадиляты. В сословной организации Дигории кабардинское влияние может быть отмечено с еще большей наглядностью, чем в Тагаурии. Основание высшего сословия дигорцы связывают с поздним сравнительно поселением в их среде чужеродца-выходца из Маджар – города, развалины которого доселе сохранились на Куме, около станицы Прасковея. Имя этого выходца было Бадила. Он сделался родоначальником могущественного в Дигории рода Бадилят. На первых порах скромный пришелец, готовый зарабатывать себе на существование уходом за стадами, Бадила приобретает в среде дигорцев особенно почетное положение благодаря выдающейся роли, какую ему приходится играть в войнах их с соседним аулом Донифарсом. Дигорцы, гласит предание, не знали в это время огнестрельных орудий. Бадила первый знакомит их с употреблением ружья. Тот же Бадила, как мусульманин, находит себе поддержку в кабардинцах-мусульманах, которые через его посредство стараются о введении Корана среди христианского населения Дигории. Народное предание обвиняет Бадилу и его потомков в тайных сношениях с кабардинцами, которых они будто бы сами неоднократно приглашали в Дигорию, указывая им на легкую добычу.

Дигорцы мало-помалу привыкли видеть в Бадилятах кабардинских агентов и повиноваться им. Под влиянием кабардинцев Бадиляты установили в Дигории ту самую общественную организацию, с характером которой мы уже познакомились выше, говоря о тагаурских сословиях. Наряду с рабами и кавдасардами, известными в Дигории под наименованием «тума», появился в ней и класс людей, лично свободных, но зависимых от бадилят благодаря поселению на их землях. Этот класс, под наименованием «адамихат», вступил с высшим сословием в те самые отношения, в каких в Тагаурии стояли с ним фарсаглаги.

Любопытной чертой дигорской сословной организации, доказывающей особую близость ее к кабардинской, является встречающееся в ней деление несвободного люда на два класса рабов, из которых одни имеют право вступления в брак и основания семей, тогда как другие такого права не имеют. То же различие встречаем мы и в Кабарде: решения нальчикского горского суда на каждом шагу упоминают о так называемых «обрядовых» холопах и о холопах-«анаутах». Последний класс, как видно из тех же приговоров, составлен был из лиц, попавших в ряды рабов путем покупки. За неповиновение господину и совершение тех или других преступлений обрядовые холопы могли быть переведены в класс анаутов. В жалобах, предъявляемых в нальчикский суд холопами против их господ, нередко значится, что господин произвольно включил то или другое лицо в ряды не имеющих обрядов холопов, так как им не было совершено никакого преступления. По предъявлении ему такой жалобы суд каждый раз требует от собственника доказательств тому, что его холопом действительно совершены были те или другие действия, карой которым может служить перевод его в ряды не имеющих обряда холопов[268]. Практическим последствием зачисления в ряды последних было право господина разлучить мужа и жену при продаже их на сторону или, не обращаясь даже к такой продаже, ссудить рабыню-анаутку тому или другому лицу по собственному выбору и не иначе, как во временное сожительство. Те же буквально порядки встречаем мы и среди дигорцев. Их обычное право различает «кнеков», или дворовых людей, от так называемых «коссегов»; о последних значится в сборнике адатов 1844 года, что коссеги женского пола настоящего мужа не имеют, что господин волен их отдать на время холостому человеку по своему произволу и что прижитых в таком сожительстве детей господин вправе дарить и продавать врознь. Иное дело, если речь заходит о кнеке: жен своих, значится в том же сборнике, они не могут увольнять, и это запрещение развода обязательно и для господина. В одном только отношении дигорские обычаи отступают от кабардинских, обнаруживая бо́льшую против последних мягкость к участи рабов. Провинившуюся холопку только тогда можно отнять у ее мужа и продать на сторону, если родители ее не согласятся заплатить господину положенной за нее платы; что же касается детей, то – прижиты ли они будут в браке или вне его, и будет ли их матерью «обрядовая» или «необрядовая» холопка – они равно подлежат продаже врознь.

Историки феодальных отношений обыкновенно характеризуют последние тем, что при их господстве земельный собственник является вместе с тем и органом правительственной власти и что жители одной и той же территории представляют из себя ряд иерархически подчиненных групп. Эти две основные черты феодализма вполне выступают в описанной нами сословной организации. Алдар и бадилят не только собственник земли, получающий со своих вечнонаследственных арендаторов положенную обычаем ренту в форме натуральных повинностей и сборов, он еще их политический глава, одинаково в военное и мирное время: по его зову фарсаглаги и кавдасарды обязаны стать под оружие и подчиниться его военному начальству; его повелениям послушны они и в мирное время, принимая к себе, например, на содержание его гостей и становясь кормильцами и воспитателями детей чужого княжеского рода не иначе, как с предварительного разрешения их собственного князя. В сборниках осетинских адатов не только высказано открыто это предписание, но и прямо значится, что фарсаглаги и кавдасарды обязаны повиноваться беспрекословно своим князьям. Не осуществляя лично – опять-таки по образцу средневекового феодала – своих судебных прав, предоставляя сторонам ведаться между собой посредническим судом, алдары и