Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Та характерная особенность феодальных отношений, которая состоит в соединении в одном лице прав собственника и государя, находит выражение себе и в обществах балкарцев – в том смысле, что княжеские роды не только правят всеми остальными семьями, но и являются по отношению к ним верховными земельными собственниками. Как в феодальной Англии или во Франции XIII века никто не владеет землей иначе, как в зависимости от небольшого числа синьоров (nulle terre sans seigneur[270]), так точно в среде балкарцев все остальные сословия – каракеши, чагары, казаки и отпущенные на волю рабы, или азаты, безразлично, – сидят на землях таубиев, неся в их пользу наперед определенные повинности и платежи. По сведениям, собранным в Хуламе и Чегеме, каждый каракеш, за исключением старшего во дворе, обязан один день в году пахать княжеское поле и один день косить на княжеском лугу. В горячее время жатвы женщины каракешских дворов поголовно выходят на княжеские нивы для уборки хлеба. В своей совокупности дворы каракешей обязаны сверх того поставить князю выбранных из их среды табунщика и пастуха.

Рядом с этими повинностями каракеши производят в пользу князя и другие платежи. Постоянным сбором с них является так называемый «эмчек». Первоначальное его происхождение было указано выше. Из видового понятия, каким он был на первых порах, эмчек сделался с течением времени родовым; из ренты, уплачиваемой молочными братьями, – общим видом земельной ренты, размер которой зависел от первоначального уговора таубия с каракешем. Не любопытно ли встретить на отдаленнейшем конце Европы то самое половничество, которое доселе является условием процветания крестьян Тосканы и которое в Средние века было наиболее распространенной системой земледельческого хозяйства!

За этим периодическим платежом следует назвать еще целый ряд временных и случайных. Хорошо известен средневековый обычай взимания так называемых «auxilia», в буквальном переводе – пособий, между прочим при отдаче синьором в замужество старшей его дочери. Нечто подобное ему представляет в среде горских татар так называемый «бомбайлаган», другими словами – платеж, делаемый каракешами по случаю замужества не только старшей, но и прочих дочерей таубия.

Особенность этого платежа, отличие его от средневековых «пособий», составляет то обстоятельство, что он идет в пользу самой дочери и производится не в день ее замужества, а по случаю ее приезда уже после заключения брака в отцовский дом. У балкарцев, как и других горцев, существует обычай, в силу которого жена однажды в течение всей своей жизни отпускается мужем в гости к отцу. Она проводит в родительском доме обыкновенно несколько месяцев, нередко год и более. Перед отъездом ее к мужу со всех дворов каракешей, принадлежащих ее отцу, отбирается по одной корове, возрастом не моложе двух с половиной лет. Любопытно при этом, что вместе с молодой одаряется и ее спутница, ее «дзига», принадлежащая по происхождению к роду ее мужа. В пользу ее двор дает также по одной корове, но уже не старше как двухгодовалой. Этот сбор, по имени того лица, в пользу которого он производится, носит название «дзига».

Не только брак княжеской дочери ведет к обложению каракешей известными поборами, но то же последствие имеет и выдача ими самими замуж своих дочерей. Тождественный с французским formariage и английским «maritagium», горский обычай уплаты таубию части получаемого в уплату за дочь калыма интересен в том отношении, что указывает на сходство даже в частностях между феодальным правом средневековой Европы и тем, которое еще так недавно было в полном действии среди горцев Северного Кавказа. Размер платы, производимой в этом случае каракешем в пользу таубия, редко превышает ценность одного быка и коровы, вместе взятых.

Опять-таки в поразительной аналогии со средневековыми порядками кончина каракеша, как и брак его дочери, являются для таубия условием получения известных имущественных выгод – впрочем, только в том случае, когда за этой кончиной следует раздел оставленного им состояния между братьями. При таком дележе на долю таубия приходится обыкновенно большее или меньшее число холопов и голов рогатого скота, стоимостью в 100, 200 и 300 рублей, смотря по величине поступившего в раздел имущества.

Мы видели, что каракеш платит одинаково – как при замужестве, так и при вступлении в брак дочери таубия; то же имеет место и по случаю его смерти. Не только кончина каракеша, но и кончина таубия имеют своим последствием довольно значительные затраты в пользу оставшейся в живых княжеской семьи. Каракеш обязательно участвует в издержках, делаемых ею на поминках (аш). Помимо этих случайных затрат каракеш несет еще ежегодную на угощение господина во время поста (ураза), откуда и самое угощение получает наименование «ураза-жохла». С этой целью он зарезывает барана и поставляет котел пива и столько же браги, или бузы. «Премиции», или первые плоды, другими словами – обязанность вассала делиться с господином частью употребляемых им в пищу продуктов, сплошь и рядом встречаются, как известно, в средневековой Европе. Нечто подобное им представляет и балкарская «уча». В буквальном переводе этот термин означает часть туловища животного от двух последних ребер до пахов. Эту часть убитого зверя (оленя, козы, тура и других) или зарезанного быка, коровы и овцы каракеш обязан отдать своему таубию вместе с мехом или кожей. Такой же дележ обязателен и при изготовлении сыров. Семья каракешей отдает ежегодно в пользу господина по меньшей мере пять сыров. Таковы обязанности каракешей в мирное время. В военное же к ним присоединялась еще поголовная служба в войске. Начальство над последним принимал назначенный таубием предводитель. Вооружение и содержание лошади во время похода падали на каракешей. Не представляет ли сказанное буквальные повторения того, что можно найти в любом трактате ленного права касательно службы, отправляемой вассалами в войске сюзерена.

Этот очерк различных обязанностей каракешей мы закончим указанием на тот факт, что переход от одного таубия к другому не был дозволен и что каракеши, подобно прочему имуществу, поступали в раздел между оставленными таубием наследниками.

Еще большие обязанности несут по отношению не только к князю, но и к каракешам поселенные на их землях чагары. Подобно ближайшим вассалам горского князя, члены этого сословия считались лично свободными. Производимые ими сельские работы и натуральные платежи были не более, как эквивалентом полученной ими в надел земли.

Владея этой землей не только пожизненно, но и наследственно, чагары несли в пользу ее собственников следующие виды личных повинностей и натуральных сборов.

Из каждого двора один