Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Дрова для топлива доставлялись чагарами по очереди на собственных ослах как на княжеский двор, так и в жилище каракешей, в зависимости от которых чагары держали свои земли.

Подобно каракешам, чагары поставляли табунщиков и пастухов. Сверх общего с каракешами обязательства угощать хозяев однажды во время поста, участвовать в поминках по ним, отдавать в их пользу часть калыма и большую или меньшую долю поступающего в раздел наследства чагары несли еще следующую, крайне разорительную для них повинность: при приезде гостей, «кунаков», к таубию или к каракешу они обязаны были на собственные средства доставлять содержание их лошадям.

При широком гостеприимстве, характеризующем быт горцев, такая обязанность сопряжена была со значительными имущественными затратами.

Вступление в брак княжеского сына или самого князя имело для чагара следующие отяготительные последствия. Он обязан был доставить в случае требования по меньшей мере одну голову скота или принять временно на свое иждивение княжескую жену, за что подчас вознаграждаем был подарками. Жены чагаров не вправе были отказаться от исполнения обязанностей кормилиц каждый раз, когда того требовал таубий. Дети таубия младенцами поступали в семью чагара и оставались в ней до совершеннолетия.

Оставление господина запрещалось чагарам под угрозой потери ими всего имущества.

Подобно каракешам, чагары обязаны были производить в пользу господина ежегодные подарки, отдавали ему безвозмездно треть заготовленных ими сыров, кожу и мех убитых ими зверей и некоторую часть их мяса.

Всякий, мало-мальски знакомый со средневековым сословным устройством, согласится, что вышеописанный быт чагар довольно близко подходит к тому, в каком в Англии, например, жили «custumary tenants», во Франции – владельцы «сensives», a в западном крае – «чиншевики». Подобно им, чагары сидят на чужой земле не только пожизненно, но и наследственно, платя собственнику ее поземельную ренту и специальные платежи по случаю бракосочетаний и смерти, сопровождаемой разделом.

Подобно им, чагары также не вправе оставить своих хозяев или, по меньшей мере, теряют при переходе к другому собственнику в пользу прежнего все принадлежащее им имущество.

Низший слой населения составляют, как мы видели, у балкарцев так называемые «касаки», то есть крепостные; но и в их среде замечается то самое различие, какое известно было средневековому праву и которое некогда существовало и у нас между крепостными, в собственном смысле, и дворовыми. Для последних мы встречаем у балкарцев даже особое наименование «караваш». Тогда как касаки состоят в постоянном отношении к земле и отчуждаются вместе с ней, караваши продаются и покупаются наряду со скотом. Запрещение разрознять семьи при продаже касается одних только касаков, – отнюдь не каравашей. Семейные отношения, возможные для касаков, не существуют для каравашей. Караваш, служанка или горничная, читаем мы в сборнике адатов 1844 года, законного мужа не имеет; ежели господин позволит холостому мужчине жить с ней, то он же вправе запретить ей такое сожительство, когда вздумает. Последствием сожития ни в каком случае не является установление каких-либо прочных отношений ни к женщине, ни к рожденным от нее детям. Они навсегда остаются при господине, который вправе продавать их врозь.

Обязанности касаков и каравашей состоят в исполнении частью полевых, частью дворовых работ в пользу господина. Они – его рабочая сила, потеря которой вознаграждается бо́льшим или меньшим числом голов крупного и мелкого скота. Отсюда то последствие, что при убийстве их вира платится никому другому, как господину. Точно также при отдаче в замужество калым поступает всецело к нему одному. Права господина по отношению к его рабам ничем не отличаются от тех, какими он располагает по отношению ко всякому другому виду движимой собственности.

Мы уже видели, что он по желанию продает их на сторону; прибавим теперь, что самая жизнь их ничем не защищена от произвола господина. Хозяин так же мало отвечает за убийство касака или караваша, как за убийство собственного быка или коровы. От того же хозяина зависит, впрочем, и радикальная перемена в участи подвластных ему холопов. Сплошь и рядом, по соображениям религиозного характера, таубии отпускали на волю своих касаков и каравашей безвозмездно или под условием выкупа. Любопытно при этом то обстоятельство, что вольноотпущенники не прекращают сразу всех отношений с прежними их господами и продолжают владеть землей в личной зависимости от них. Не те же ли это отношения, какие в Германии существовали между «либертами» и «свободными», а в Риме между «клиентами» и «патронами».

Влияние кабардинцев на сословную организацию соседних с ними горцев не ограничивается пределами Осетии или Балкарии. Не меньшее значение имело оно и для черкесских племен, и во главе всех – для абазинцев, деление которых на князей (пше), дворян (ворков), свободных людей (тофокол), крестьян (пшитль) и рабов как по характеру каждой категории, так и по присвоенным им названиям вполне отвечает кабардинскому.

Чем далее мы удаляемся на запад по направлению к Черному морю, тем свободнее от кабардинцев складывается общественная организация черкесов. Белль отметил в своем дневнике факт упадка княжеского и дворянского сословия, известного под наименованием «токавов», на протяжении всего Черноморского побережья. Он приписывает его частью переходу многих привилегированных семей от военных занятий к торговле и промышленности, частью к проповедуемой турками идее демократического равенства, вполне отвечающего, по их мнению, религиозным требованиям Корана[271]. В противность Беллю, я склонен видеть в описываемом им факте не результат воспоследовавшего со временем упадка военной аристократии, а доказательство тому, что в период времени, предшествовавший появлению кабардинцев на северо-кавказской плоскости, черкесские племена были устроены на тех же началах родовой демократии, на каких построен был быт их соседей – осетин и чеченцев и следы которой уцелели до наших дней в демократической организации убыхов и шапсугов.

Глава VIII. Русское влияние

Последним по времени из тех влияний, какие испытало на себе обычное право горцев, является влияние России и проводимой ею на Кавказе политики. Это влияние проявилось в столь разнообразных сферах и так существенно изменило характер сословной, земельной, семейной, процессуальной и уголовной системы горцев, что обстоятельное его изучение одно могло бы сделаться предметом целого сочинения. Не имея возможности отвести ему подобающего места в настоящем труде, я ограничусь некоторыми общими замечаниями, небесполезными, как я полагаю, для понимания того направления, в каком совершается современное развитие обычного права Кавказа. К чести нашей политики надо сказать, что в сношениях с отсталыми или слабо развитыми народностями, населяющими империю,