Человек государев 8 - Александр Горбов

наладят. Хозяин мастерской — пешка, он действовал по чьему-то приказу. И наша задача — раздавить всё их змеиное гнездо. А сейчас получается, что мы опять в тупике. Со смертью хозяина и охранника ниточка оборвалась.

— Не цените вы своих заслуг, Михаил Дмитриевич, — убеждённо объявил Распашный. — Если бы я такой подвиг совершил — ух гордился бы! А вам всё мало. Раскрутим, не переживайте! Никуда теперь эти мерзавцы от нас не денутся.

Глава 29

Музейная редкость

Утро воскресенья выдалось облачное и, по самаркандским меркам, почти прохладное. Я проснулся от крика скворца Мирзы, умылся у хауза и в ожидании завтрака раздумывал, как провести сегодняшний день. После недели беготни по Самарканду, расследования и вчерашнего «приключения» в мастерской хотелось хоть немного отвлечься.

«Миша, — дёрнул меня Захребетник, — посмотри-ка на близнецов».

Братцы сидели на краю айвана голова к голове и о чём-то шептались. Рожи у обоих были такие хитрые, что впору выписывать ордер на арест заранее, не дожидаясь состава преступления.

«Готов поспорить, что-то они задумали. Знаешь старую армейскую мудрость? Ежели солдата не нагрузить делом, он непременно учудит что-нибудь эдакое».

«И что ты предлагаешь?»

«Раз управление сегодня закрыто, придётся тебе их чем-нибудь занять. Заодно и сам отвлечёшься, голову разгрузишь».

— Господа! — объявил я, подходя к айвану. Близнецы синхронно обернулись, и шёпот оборвался на полуслове. — Сегодня воскресенье, посему проведём выходной с пользой. Осмотрим достопримечательности древнего города. А после отправимся в музей.

— В музей? — Борис сдвинул очки на кончик носа. — А может, лучше на базар?

— Или в чайхану, — предложил Леонид.

— И то и другое мы уже видели. Так что в музей, господа, в музей. Приобщимся к древней культуре и расширим кругозор.

Близнецы обменялись взглядами, полными мировой скорби, но спорить не решились.

Старый город мы осмотрели не спеша, разглядывая величественные здания и прогуливаясь. Постояли на Регистане, задрав головы к порталам, выложенным изразцами всех оттенков синего. Обошли Гур-Эмир, где под тяжёлой нефритовой плитой спал Тамерлан. Поднялись к Шахи-Зинда, рассматривая мозаики. Даже близнецы притихли и перестали изображать великомучеников.

Захребетник разглядывал шедевры архитектуры с интересом и, будто экскурсовод, рассказывал мне исторические байки. Ну а я пересказывал их близнецам в слегка укороченном виде.

К обеду, когда мы сделали остановку в чайхане, близнецы уже порядком утомились шататься по жаре. И попытались уговорить меня вернуться домой.

— Ещё музей, господа. Я не могу оставить вас без культурной программы.

— А если мы поклянёмся сидеть дома и не искать приключений?

Хитрецы поняли причину нашей прогулки и уставились на меня «честными» глазами.

— Клятвы оставим до следующего выходного, а сегодня мы обязаны осмотреть музей. Да, и кстати, если кто-то опять задумается о посещении гарема, то любоваться экспозицией музея он будет до конца командировки.

Близнецы дружно застонали.

— Вы тиран, Михаил Дмитриевич, самый настоящий.

— Когда мы ещё в Самарканд попадём?

— Мы ведь тихо собирались, чтобы никто не узнал.

— Под маскировкой нас ни одна собака не увидит!

— Принцесса увидит, — усмехнулся я.

— Ну вы скажете тоже, Михаил Дмитриевич!

— У вас же волшебная собака!

— Если сможете сделать магическую маскировку, чтобы она вас не увидела, — я сделал официальное лицо, — то по окончании командировки дам вам свободный вечер.

Близнецы переглянулись.

— Смотрите, Михаил Дмитриевич, вы обещали.

Я кивнул и вернулся к еде. Пусть лучше приложат свою кипучую энергию в изучение Глаголов, а не в поиск приключений.

«А если у них получится сделать маскировку?» — хмыкнул Захребетник.

В ответ я мысленно развёл руками. Тогда, увы, гарему Абдул-бея придётся пережить визит двух молодых людей. Будем считать это вкладом в развитие магических умений сотрудников Коллегии.

Обед мы закончили в молчании. Близнецы ели, не обращая внимания на блюда, переглядываясь и напряжённо размышляя над задачей. Ну, пусть думают, им это будет полезно.

* * *

Археологический музей занимал одноэтажный дом в русской части города. Маленький особнячок с колоннами, выкрашенными жёлтой краской, и с выгоревшей на солнце вывеской.

Хранителем музея оказался сухонький старичок-сарт с седой бородкой, но одетый не в халат, а по европейской моде. Сюртук, крахмальный воротничок, пенсне на шнурке. На фоне самаркандской улицы он смотрелся как чиновник казённой палаты, заблудившийся в восточной сказке.

— Салим Икрамович Юлдашев, хранитель древностей, — представился он на чистейшем русском и поклонился. — Учился в Москве, в императорском университете, у профессора Веселовского. Посетители у нас, увы, редкость, так что позвольте, я сам вам всё покажу.

Надо отдать старику должное: дело своё он не просто знал — он им жил. Возле каждой витрины Салим Икрамович останавливался, будто у колыбели любимого внука. Черепки согдийской керамики, зеленоватые от времени монеты греко-бактрийских царей, глиняные оссуарии с оттиснутыми ликами, бронзовые наконечники стрел, куски резного ганча из дворцов, от которых не осталось даже фундаментов.

— А вот, извольте видеть, гордость нашей коллекции! — Хранитель торжественно подвёл нас к центральной витрине. — Шлем Александра Македонского! Найден в кургане близ Ходжента и передан музею его превосходительством генерал-губернатором.

В витрине на бархатной подушке лежал золотой шлем с двумя закрученными рогами по бокам. Начищенный до блеска, будто созданный только вчера.

Захребетник фыркнул так, что у меня зачесалось в носу.

«Македонского, как же! Во-первых, он потерял шлем не здесь. Во-вторых, это поздняя подделка, хотя и похожая. Думаю, лет пятьсот ему, не больше».

«Скажем старику?»

«Ни в коем случае! Посмотри, как он ему радуется. Отнять у старика любимый экспонат — всё равно что у ребёнка конфету. Тем более что остальное у него подлинное, честное».

Близнецы, судя по одинаково поджатым губам, музеем не впечатлились, размышляли над своей проблемой, но воспитанно молчали.

И тут в последнем зале между ржавым кольчужным доспехом и коллекцией курительных трубок Захребетник увидел её. На отдельной подставке под стеклом лежала лампа. Старая, медная, помятая с одного бока, с длинным носиком и изогнутой ручкой. Ни позолоты, ни чеканки, таких на здешнем базаре десяток за рубль купить.

«О! — Захребетник обрадовался, будто родственника встретил. — Вот это встреча! Миша, а ну, подойди ближе».

Он перехватил управление и склонился над витриной, едва не касаясь стекла носом.

— Разрешите взглянуть? — Захребетник обернулся к хранителю и сделал движение к крышке витрины. — Буквально одним глазом, в руках подержать.

Салима Икрамовича будто подменили. Радушный старичок исчез, а на его месте