Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Я снял первую попавшуюся, потом вторую, потом третью, пятую, десятую. Дух Зверей. Строение звериных Камней. Токи Духа в живой ткани. На этих полках была библиотека, вероятно, уникальная для всей планеты, собранная тем, кому разрешалось тут почти все.

Отдельный шкаф был отведен под одинаковые толстые записные книжки в кожаных переплетах. Дневники. Ровный, убористый почерк — тот же, что на некоторых бутылях в операционной. В заглавии каждого значился автор: Сушкин Федор Михайлович.

Вот, значит, чей это был дом и кого я спалил походя, взбешенный его работой. Но раз уж мне выпал такой шанс, нужно выудить из его записей и библиотеки столько, сколько смогу.

К сожалению, сказать было куда проще, чем сделать. Очень быстро выяснился мой потолок. Сушкин писал и книги собирал для себя и для равных: людей, у которых за спиной стояли десятилетия этой науки. Разжевывать он ничего не собирался.

Термин цеплялся за термин, ссылка за ссылку, и чтобы понять иной абзац, мне приходилось лезть в три книги подряд. Теория в академии против такого письма выглядела как букварь против энциклопедии.

Иногда я мог осилить едва ли страницу за час. Но не отчаивался и не опускал руки, тем более что подобные научные дебри занимали от силы процент записей. В основном Сушкин писал совсем про другое: описывал свои сны, то, что ел на завтрак, писал, какие вокруг идиоты, погружался в воспоминания о детстве, даже эротические фантазии записывал, а иногда и зарисовывал.

Так что в целом через его записи я продвигался относительно быстро, а там, где что-то не понимал слишком долго, просто вырывал нужные листочки и складывал их в отдельную стопку.

Про «Белый Код», объявленный той Магессой, я нашел на вторую или третью неделю. Сушкин поминал его между делом. Белый код означал эвакуацию людей, а также уничтожение комплекса. Собственно, как я и думал.

Не знал я только о том, чем Черная Кость уничтожила свой купол и едва не убила меня. Источником льда, который, как выяснилось, должен был заполнить весь купол целиком, был Артефакт Империи, то ли выкраденный, то ли найденный Костью. Ровня тому, что лежал под южным форпостом и звал к нему Зверей со всего моря.

Сушкин разбирал его свойства на четырех страницах, с расчетами, и из этих расчетов я понял, что пробить этот лед практически невозможно. Сила, создавшая его, была эквивалентна Магу уровня Эфирной Туманности, что куда выше всего, чем могли похвастаться люди Смоленска-2. Его можно было лишь потихоньку колупать. Днями, неделями, месяцами.

Снаружи за мной сюда никто не придет в ближайшее время, это стало совершенно ясно. Свои, если кто уцелел и если кто ищет, упрутся в тот же лед, что и я, только с другой стороны.

Кривой плюс во всем этом все же был: внутрь теперь тоже не войти никому. Кость, если ей вздумается вернуться за своим добром, упрется точно так же. В моем положении и такой плюс шел в зачет.

Некоторое время оставался вопрос, почему я жив. По белому коду мне полагалось сейчас быть вмурованным в лед вместе с пленниками и всей лабораторией. Ответ нашелся через несколько дней в очередном дневнике.

Сушкин перенастроил артефакт. Тайно, за спиной у собственного начальства, сместив его работу. Он писал об этом прямо, со злой гордостью человека, уверенного в себе и своей работе настолько, что ему плевать на кару. И даже перечислял, какие узлы перенастроил, пока дежурные спали.

Труд его жизни: лаборатория, библиотека и архив направления, не должны быть уничтожены, по его словам. Пусть лучше все это остается погребенным подо льдом.

Так что в каком-то смысле своей жизнью я обязан именно ему. Но благодарности в себе так и не нашел. И сел читать дальше.

Первый самородок в хаосе дневников Сушкина нашелся про крота Черной Кости. Четыре строки, всего четыре, между жалобой на мороженую капусту и расчетами доз.

Сушкин писал, что сведения о нападении пришли сверху, от источника из верхушки Орлов Сияния. Кто это, он не писал, но в другом месте я нашел упоминание визита в комплекс некой «особой гостьи», и по контексту было понятно, что это и был тот самый крот. Внешность Сушкин опять же не описал и имя не назвал, а единственной характеристикой гостьи было «красивая баба».

Я переписал все, касающееся крота, буква в букву, вместе с датой записи, на отдельный лист. Когда отсюда выберусь, обнаружение этой «бабы» станет одним из первостепенных дел в моем списке.

Описание было, мягко говоря, расплывчатым, но Маг в верхушке Орлов должен быть как минимум Сферой шести Кругов. Значит, список подозреваемых сам собой сокращался до всего десятка человек, из которых женщин было в худшем случае пятеро, а скорее не больше трех.

Второй самородок оказался не таким актуальным, как первый, но в глобальном смысле важнее во сто крат.

Это называлось Точкой Истока. Сушкин поминал ее как нечто очень известное в узких кругах. Главный излучающий артефакт терраформинга, который когда-то сделал эту планету пригодной для жизни.

Ее искали все: и Черная Кость, и Кавелины. Искали многие десятки и даже сотни лет. Но в итоге пришли к неутешительному выводу: вход в Точку невозможно точно определить без выполнения неких условий, даже при том, что ее примерное положение было известно.

И когда я прочитал, где находится Точка, несколько минут сидел, тупо глядя в пространство. Южная оконечность Морозовской волости, земли Зверей за тамошней Стеной.

Юг Морозовской волости. Не прям точно, но это поразительно недалеко от того места, где я вырос. От моей деревни до Стены было около трехсот километров на юг, в масштабах планеты — ничто.

То, что Федор Семенович отдал меня в мильский детдом, еще могло быть просто совпадением. Но было ли падение Звездного в том же районе лишь случайностью? Он говорил, что просто убегал от преследования, но я никогда не спрашивал подробностей. Кто знает, возможно, он тоже искал Точку Истока, например, чтобы исцелиться? Или для чего-нибудь похуже…

Я постарался не думать о таком и продолжил читать. Точку Кость и Кавелины хотели найти не просто так. Тренировка у Истока дает рост, какого не дает ничто другое на свете, и достигнуть там Восьмого Круга — уже не мечта, а вполне реальная цель.

Однако, добавлял Сушкин, при чрезмерном использовании Духа Истока Артефакт, имеющий крайне тонкие настройки, можно дестабилизировать. В худшем случае, если он сломается, это будет грозить всему живому, да и цена такого артефакта для Империи, по