Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Долго так жить, понятно, было нельзя. Это понимал я, и это явно видел Ложкин, сражавшийся с ней. Наверняка это осознавала и она, потому что новые веера пошли чаще и шире. Но увлеклась она мной на несколько ударов сердца дольше, чем могла себе позволить.

Ее огромный белый орел, высший Зверь, рухнул наперерез копьям Ложкина, защищая хозяйку, принял три на себя и начал падать грудой перьев и льда.

А четвертое копье достало ее саму. В живот, на взлете, когда она, вскочив с трона, устремилась в небо.

Копье она разбила за секунду до того, как оно пронзило ее насквозь, но рана все равно была ужасной даже для тела Эфирной Сферы. Ее Дух просел на треть за мгновение, и тут же стало очевидно, что бой с Ложкиным на этом кончился. Теперь одолеть ее ему будет раз плюнуть.

Через тишину в моих ушах прогремел голос. Через кость, через грудину, через зубы — два слова, вбитые Духом в сам воздух долины с такой силой, что их буквально услышал даже глухой.

— Белый Код!

Кость побежала. Вся разом, врассыпную, из всех очагов битвы, бросая раненых. Это, вероятно, было самое организованное бегство из всех, что я видел.

Женщина, придерживая рану в животе рукой, тоже устремилась к горизонту. Ложкин бросился за ней. За звеньями Кости устремились и наши бойцы: погоня на глазах превращалась в жатву.

Это была безоговорочная победа.

Но я висел над долиной и смотрел на все это ровно один вдох. Потом перевел взгляд на купол комплекса. Черный горб скорлупы, дыры от штурма, мой колодец, выходящий из земли чуть в стороне от купола.

Белый Код. Это не было похоже на простую команду к отступлению. Если Кость знала о нападении, если подготовила такую засаду, они не могли не предусмотреть сценария, в котором проигрывают. И меньше всего лидерам Кости в этом случае было бы нужно, чтобы мы захватили их лабораторный комплекс, полный оставленных ради правдоподобной приманки результатов исследований и секретных документов.

Прикидка, всего лишь прикидка. Но там была Фая и остальные, кого я оставил, потому что в той лаборатории было безопаснее. Безопаснее.

Я упал в колодец раньше, чем додумал слово до конца.

Тело промерзло до костей, в сосудах горело пламя, противостоящее продолжающему проникать в тело холоду. Руки и ноги не слушались нормально, и я контролировал свое положение чисто Духом.

Белый зал встретил меня таким, каким я его оставил. Ровный свет, стерильность и неподвижные люди — спящие либо в непонятном трансе.

Телекинез широкой охапкой подхватил все четырнадцать тел разом. Столп отдавал на все это энергию последними крохами, ведь резервов почти не оставалось, но экономить уже было бессмысленно — бой закончился.

Спящие за стеклами оставались лежать. Я мог бы унести еще парочку, но в любом случае нужно было бы возвращаться за остальными, так что я не стал распыляться и рванул обратно в колодец, таща все четырнадцать тел за собой, как бусинки на нити.

Выскочив наружу, дотащил всех безвольных пленников и выложил их прямо на снег. Обнаженные, ничего не понимающие, на морозе более минус ста они должны были погибнуть за считаные минуты даже с учетом силы Кругов. Но к нам уже спешили медики, сопровождаемые Наташей и Ниной.

Я кивнул им и, управляя телом через телекинез, указал пальцем обратно на колодец.

— Там остались еще! — крикнул, надеясь, что меня услышат.

— Стой! — ответила Наташа. — Подожди!

— Присмотри за Фаей! Я сейчас.

И ушел обратно в дыру.

Я подскочил к первой стеклянной заслонке и намеревался ее просто разбить, чтобы не терять времени на открытие.

Вспышка пришла из сердца комплекса. Сквозь стены и защитные экраны залов — ярчайший Дух, какой я только видел. Даже ярче, чем у черепахи. Решение заняло меньше удара сердца. Спасение людей было правильным делом, но, умерев, я бы уже никому не помог.

Развернулся и рванул к колодцу, и это был, кажется, самый быстрый рывок за весь мой день.

Но тот Дух оказался быстрее.

Волна прошла сквозь весь комплекс, и колодец на глазах вспыхнул ярко-белым. А потом из него прямо в меня ударила ледяная пика на скорости даже большей, чем атаковала Сфера семи Кругов.

Секиру я успел развернуть поперек в последний момент. Пика вошла в лезвие и прошла ее насквозь, как доску, но линию удара удалось сбить, а сам импульс оттолкнул меня прочь. Вот только из-за ледяной энергии в теле я не успел стабилизировать свой полет.

Секиру вырвало из ладоней, меня бросило через зал подобно камню из пращи. Стену я встретил головой.

На ударе алые нити пламени, что гонялись по сосудам вокруг черепа, просто взорвались. И последним, что я увидел, был ослепительно-белый свет. Он вспыхнул перед глазами, а потом просто резко кончился. Весь до конца.

Глава 21

Первым вернулся холод. Он шел из центра груди, ровный, глубокий, и уже по нему одному я понял, что жив.

Вторым вернулось тело, вспыхнувшее болью. Целой картой боли. Голова болела широко и тяжело, во весь свод черепа. Бок рвано пульсировал, с каждым вдохом будто бы чуть сильнее. Печень давила камнем под ребрами. Ноги отзывались страннее всего: длинными полосами, будто их разлиновали. Я лежал у стены, щекой на каменной крошке, и собирал третье, последнее. Память.

Пика изо льда из колодца. Секира поперек, пробитая насквозь. Рывок, ладони, из которых вырвало рукоять, полет, взрыв, белая вспышка. Дальше обрыв.

Я потянулся к Столпу за Духом.

И уперся в пустоту. Столп был на месте, я чувствовал его, но это было похоже на то, как ощущается онемевшая рука. Вот она, своя, родная, но пальцы приказов уже не слушаются.

По всей его длине, по каждой Чаре сидело нечто чужое. Ледяное, плотное, вросшее. Лед, который я весь бой держал у порога тела, после потери сознания дошел куда хотел.

Собственного Духа почти не осталось. Единственное, на что я был способен, — это пассивный самоосмотр, тонкая струйка восприятия внутрь собственного тела, и все. Даже искру на палец сейчас бы не собрал.

Ладно. Осмотр так осмотр, начнем хотя бы с него.

Я медленно, осторожно пошел по телу изнутри. Сосуды были первыми — по ним прошлось мое же пламя, и стенки истончились по всей длине. Держались, и то хорошо. Но держались на честном слове.

Разорванная печень, распухшая, пульсирующая. Ребра: