Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Расторопные служанки промыли ее волосы и нещадно терли кожу тряпицей, смазанной липкой, но на удивление приятно пахнущей массой. Затем почти досуха вытерли мягкой простыней и проворно расчесали медные локоны до огненного блеска, не вырвав ни один волосок.

Когда Миру обрядили в шелковую белую рубаху до самых пят, в дверях появился невысокий сутулый мужчина в светлых одеждах. От него за версту тянуло едким запахом целебных кореньев.

Лекарь — догадалась Мира.

Он молча поднял руку, указав девушке на массивный стул с бархатным сиденьем. На узком запястье мужчины горела метка Рунвера. Она покорно опустилась на стул. Инстинкты молчали, не чувствуя угрозы от обычного целителя. Будь на его месте кровожадный Аскар, она бы еще попыталась огрызнуться. Но что ей мог сделать бесправный отмеченный?

К тому же Мира для него в разы опаснее. Аскарское пламя, кипящее в венах, в любой миг могло выплеснуться наружу и превратить лекаря в горстку пепла.

Когда мужчина приблизился, она заметила в его руках странный прибор — длинную костяную рукоять с закрепленным на конце крупным нетающим ледяным кристаллом.

Лекарь водил им над кожей Миры, даже не касаясь её. От ограненного куска льда веяло таким холодом, что на влажной коже Миры выступала изморозь. Там, где зияли глубокие следы от когтей Леора, целитель задерживал кристалл чуть дольше.

Она с отстраненным изумлением наблюдала, как под воздействием холода раны бесследно затягивались, не оставляя даже розовых шрамов.

Но вместе с исцелением пришла расплата. Голова внезапно налилась неподъемной тяжестью. Эмоции стремительно притупились, а мысли стали вязкими и ленивыми, как патока.

Закончив, лекарь спешно удалился, так и не удостоив Миру ни словом, ни беглым взглядом. Как только дверь за ним затворилась, служанки подхватили её и повели в смежные покои.

Просторная спальня поражала роскошным, удушающим убранством. Она больше подходила высокородной принцессе, чем деревенской воровке, привыкшей жить впроголодь. В центре, на возвышении из черного дерева, царствовала массивная кровать, застеленная хрустящим белоснежным бельем. Тяжелый ниспадающий до пола балдахин, расшитый защитными серебряными рунами, поглощал любой звук, сохраняя внутри ложа нерушимую тишину.

На мраморном полированном столе Миру дожидался ужин, разложенный на тяжелых серебряных блюдах. Неизвестные плоды Пепельных Земель, налитые ядовито-ярким фиолетовым соком, тончайшие ломтики нежного мяса в густом багряном соусе и вино, по цвету и консистенции больше напоминавшее остывающую жидкую лаву.

Мира ела торопливо, почти не жуя, подчиняясь первобытному голоду. Пища выглядела изысканно, но на вкус казалась пеплом — аскарская напускная щедрость не приносила ни радости, ни удовольствия, а лишь насыщала измученную плоть.

Девушка отмечала происходящее мельком, наблюдая за собой словно со стороны. Страх, жгучая тревога и боль утраты ускользали всё дальше. Её разум стремительно тонул в отупляющем, мягком равнодушии, мышцы обмякли. Цитадель агрессивно высасывала из неё последние капли человеческой сути, готовя для своего хозяина идеальный, послушный сосуд.

Когда Мира наконец рухнула на перину, напоминающую прохладное облако, сумрак в углах спальни начал сгущаться.

Тьма принимала очертания жутких чудовищ, воскрешая пережитый ужас. Ей виделся разъяренный Хозяин Леса, возвышающийся над пылающим Тиходольем как сплетенная из корней гора. Мерещились правители Двуликих, павшие в неравном бою. В темноте скалились матерые волколаки с перепачканными кровью мордами. А затем возник рунверский дракон, покорно ползущий на брюхе к высокому темноволосому князю, чьи резкие мужественные черты приводили Миру в неменьший ужас, чем уродливые морды ночных монстров.

Сомкнув отяжелевшие веки, девушка вяло подумала о том, что среди череды кошмаров теряет нечто особенно важное. Нечто самое ценное, родное и близкое. То единственное, что делало её человеком.

Уцепившись за ускользавшую мысль, она с отчаянным усилием попыталась воссоздать в памяти лицо Дамира. Его непокорные пшеничные вихры. Ясные васильковые глаза. Шальную, дерзкую улыбку, упрямый подбородок и задорные ямочки на щеках, заставляющие ее сердце предательски трепетать.

Но магия замка была безжалостна. Мимолетное видение рассыпалось в серую пыль, стоило Мире потянуться к нему всей душой. Родной образ верного и отважного друга неумолимо удалялся, скрываясь за смердящими топями и густыми туманами Завесы.

Глава 19

Мира спала на удивление крепко. Ее не преследовали огненные очи Аскарота и не душили кольца черного дыма. Сон был непроницаемым и спокойным, точно стоячая колодезная вода, вымывшая из сознания остатки лесного безумия и гари пепелищ.

Это пугало. Казалось, сами стены цитадели намеренно убаюкивали её, вытравливая волю к сопротивлению.

Она проснулась от осторожного стука в дверь. Звук мягко вплелся в тишину, поглощаемую рунами на балдахине. Мира села в постели, утопая в немыслимых слоях шелковых простыней, которые ощущались на коже как прохладная вода.

Свет в комнате исходил прямо от стен, выложенных белым мрамором с костяными прожилками. Создавалось пугающее впечатление, что замок дышал вместе с ней, услужливо подстраивая освещение под её пробуждение.

— Войдите, — хрипло произнесла она.

В покои бесшумно скользнула одна из прислужниц — та, на чьем запястье Мира накануне заметила метку Ашгара. Она несла тяжелый серебряный поднос, уставленный посудой из тончайшего хрусталя, и переброшенное через плечо платье цвета темного свинца. Вошедшая двигалась быстрыми, семенящими шажками, стараясь не поднимать глаз от пола.

— Господин желает, чтобы ты набралась сил, — прошептала она, опуская поднос на стол. — Завтрак из личных запасов Владыки. Скоро прибудет лекарь для повторного осмотра.

Вчера Мира была слишком раздавлена, чтобы обращать внимание на мелочи, но сейчас её цепкий взгляд жадно ловил каждый жест прислужницы. Она видела, как девушка упорно отводила взор, как мелко дрожали ее пальцы, когда та поправляла кружевной передник. Да, одета невольница князя не хуже купеческих дочерей, и красотой боги ее не обидели, но все портило раболепное выражение лица и поникшие плечи.

— Как тебя зовут? — спросила Мира, решительно вставая с кровати.

Её босые ноги мгновенно утонули в густом темном меху, устилающем пол.

Незнакомка вздрогнула, торопливо пряча руки за спину.

— Нам… нам строго запрещено вступать с тобой в беседы. Пожалуйста, не губи меня, госпожа.

— Я не госпожа, а такая же «дарительница», как и ты, — Мира подошла вплотную, заставляя