Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Девушка нервно вздохнула, борясь со вбитым в голову запретом. Её грудь под атласным платьем порывисто вздымалась, по плечам бежала мелкая дрожь.

— Ждана я… — она быстро подняла взгляд, и в нем Мира увидела не только страх, но и глубокую, застарелую покорность, перемешанную с горькой завистью. — Ты права. Я из Кряждара. Три года назад меня забрали. До появления метки я была лучшей вышивальщицей в городе…. Но тебя не видела. Я бы запомнила. Твои волосы… — девушка сбилась и умолкла.

— Выделяются, знаю, — горько усмехнулась Мира. — Но мы и правда не знакомы. Я выросла в деревне на северной окраине. — она сглотнула колючий ком в горле. — Отец был пахарем, мать работала на ферме. Их больше нет. Крылы разорвали всех на моих глазах.

— Мне жаль, — сочувственно ахнула девушка и, боязливо оглянувшись через плечо, прошептала: — У тебя на коже символ Рунвера…

— А у тебя Ашгара, но ты почему-то здесь, — перебила Мирослава и обвела комнату рукой. — И служишь Верховному.

Ждана потупила взор, едва шевеля побелевшими губами:

— Доргар преподнес меня в дар Владыке Пепельных Земель, — робко прошелестела она. — Как и других, кто ему служит. Все они — живая плата за милость Верховного.

— Доргар? — нахмурившись, переспросила Мира.

— Так зовут князя Ашгара, — пояснила Ждана.

— А где остальные Аскары? Почему в этих коридорах я вижу только людей? Неужели Верховный — единственный хозяин этого мраморного склепа?

Ждана замерла, смяв пальцами край накрахмаленного передника. Она снова воровато оглянулась на дверь, словно боялась, что их подслушивают сами стены.

— В цитадели нет иных Аскаров, кроме самого Владыки. Здесь только Его воля и те из нас, кто удостоился чести её исполнять. Князья живут в своих дворцах — в Ашгаре, Жарокрове, Рунвере… Они боятся этого места. Приезжают с поклоном и дарами, стараясь покинуть замок до того, как ударит полночный колокол. В Клинграде Владыку почитают как бога, возводят ему храмы из белого камня, но здесь… здесь от его присутствия цепенеют даже камни.

Мира почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, несмотря на тепло, идущее от меха под ногами. Абсолютное одиночество Кайроса в огромном замке казалось еще более пугающим, чем если бы его окружала армия кровожадных воинов.

— Слуги шепчутся о тебе всю ночь, — вдруг добавила Ждана, понизив голос до едва различимого шелеста. — Повара, конюхи, стража… Никто не понимает. Метка Рунвера… — она кивнула на запястье Миры, — она есть у каждого третьего здесь. Мы все — часть ежемесячной дани. Но Владыка никогда не выходил встречать избранных лично. Никогда не отдавал приказов лечить нас и не выделял господские хоромы. Что в тебе такого, чего нет в других?

Мира медленно закатала рукав, обнажая серебряный клинок. В холодном магическом свете стен метка выглядела спокойной, почти мертвой, но Мира чувствовала, как внутри её крови снова начинает закипать ядовитый жар.

— А как же метка Верховного? — Мира впилась взглядом в лицо девушки, стараясь не пропустить ни одной эмоции. — Корона. Ты видела её на ком-то из тех, кого привозят из городов? На ком-то из тех, кого забрали из Клинграда?

Ждана ошеломленно моргнула, и её лицо стало еще бледнее.

— Корона Кайроса? — она нервно рассмеялась, и звук этот напоминал хруст сухого льда. — Нет… в замке таких нет. Зачем хищнику метить добычу своим личным знаком? Князья — его руки, они приносят ему в дар столько отмеченных, сколько он пожелает. Его символ — это закон, высшая власть, а не клеймо для слуг. Та, на ком вспыхнет корона, согласно легендам, разбудит Аскарота, спящего дракона Верховного… Но это лишь сказки.

Слова служанки подтвердили худшие опасения и недавние откровения Леора, утверждающего, что метка Верховного вспыхнула на людских землях впервые… Значит, все это не жуткий сон, а вполне может оказаться чудовищной правдой. И она для Кайроса не очередная рабыня, а предсказанная Огненная Дева, которую он ждал веками и намеревался использовать, чтобы окончательно подчинить себе мир.

Тишина в покоях стала угнетающей. Шелк платья, предложенного Жданой, ощущался колючей проволокой, пропитанной аскарским ядом. Она вспомнила Дамира, его честные глаза и крепкие, теплые руки. Вспомнила погибшую в муках Раду и раненного Яромира. Они все боролись за право просто дышать, а она здесь сидит на мехах и ждет, пока её подготовят для Жатвы, точно породистую кобылу перед убоем.

— Ждана, — Мира выпрямилась, расправив плечи, и в её глазах вспыхнул яростный багрово-зеленый свет. — Слушай меня внимательно. Передай своему Владыке. Я не буду ждать лекаря. Я не буду жевать эти плоды и делать вид, что я покорная пленница. Я хочу видеть его. Сейчас. Либо он примет меня, либо я сама найду дорогу к нему через этот лабиринт костей.

Ждана испуганно покачала головой, её лицо исказилось в жалобной гримасе.

— Мирослава, ты не понимаешь… Никто не является к Владыке по собственной прихоти. Это не обычный город, где можно постучать в двери ратуши. Его покой священен. Тот, кто потревожит Кайроса без зова, превращается в серую пыль раньше, чем успеет открыть рот.

Мира молча шагнула вперед. Она медленно подняла левую руку и коснулась пальцами серебряного клинка на правом запястье. Под кожей мгновенно забурлил жидкий огонь.

Ждана охнула и попятилась, когда поверх тусклого резца Рунверов начали прорезаться золотые линии. Они взбухали, искрились, складываясь в зубчатый пылающий венец.

— Что это… — прошептала служанка, валясь на колени. — Это невозможно… Пророчество…

Мира не ответила. Её ладонь сама собой раскрылась, и в центре неё начал формироваться вибрирующий комок багрового пламени. Он не обжигал её, но воздух вокруг задрожал от невыносимого зноя. Мира чувствовала, как внутри неё пробуждается хищник, для которого стены этого замка — не клетка, а охотничьи угодья.

— Веди, Ждана, — голос Миры стал глубже, в нем зазвучали металлические нотки, которых она сама испугалась. —