Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

Разговор о многозначительном молчании и молчании как альтернативной идеологии, можно воспринять и за намёк о большой социальной базе для последующей кардинальной ревизии того самого «золотого века». И, в первую очередь, это использовавшие «пароль» для должностей и привилегий. Всё тот же кадровый вопрос, проблема доброкачественности российских элит, которые лишь мимикрируют под нынешние реалии, но пребывают в своей альтернативе молчания, то есть до поры на паузе. Практически повторяют поведение позднесоветских элит, которые при первой возможности провели революцию сверху, чтобы упрочить и расширить свой статус, получить то, чего им не давала советская система: частную собственность. Нынешнее молчаливое недовольство элит путинской системой также очевидно. Поводы есть: это и конфронтация с Западом, и очевидные опасности для капиталов и собственности, и пугающие перспективы возможности восстановления социальной справедливости. Поэтому, чтобы купировать потенциальный бунт элит, их необходимо… снарядить в поход. Необходима постановка задачи.

Сурков выдвинул тезис расширения страны. Перестроечный процесс сжатия и распада остановлен, теперь – новый этап. «Для России постоянное расширение не просто одна из идей, а подлинный экзистенциал нашего исторического бытия», – писал в той статье Владислав Сурков.

Он утверждал, что за парадом суверенитетов в глобальном масштабе пойдёт «новое всемирное собирании земель (вернее, пространств)». Поэтому России, чтобы сохранить себя, необходимо стать деятельным субъектом этого процесса.

* * *

Практически накануне СВО, 15 февраля 2022 года, на сайте «Актуальные комментарии» появилась статья Суркова «Туманное будущее похабного мира».

Какова основа современной России? Всё-таки это катастрофа, ошибка, проигрыш или естественный процесс и обретение?

«Распад России, начавшийся в 17–18 гг. прошлого века и как будто остановленный коммунистическим государством ценой колоссальных жертв, на самом деле не прекратился. Великий могучий Советский Союз оказался на поверку не крепостью, а чем-то вроде чернобыльского саркофага, внутри которого продолжались реакции деления, разложения и отчуждения», – формулирует Сурков за несколько дней до начала российской спецоперации.

Этим отбрасывается далеко назад вина за распад 1991 года, генеалогию которого идеолог возводит к Брестскому миру. Это даёт повод говорить о том, что «фатальная уязвимость была вшита в систему». Опять же, какую? Всей российской истории?

«Россия спустя много лет была вновь оттеснена обратно в границы “похабного мира”. Не проиграв войны. Не заболев революцией. Какой-то смешной перестройки, какой-то мутной гласности хватило, чтобы лоскутная советская империя расползлась по швам», – писал Владислав Сурков. При этом прямо говорит, что «впереди много геополитики» и «немыслимо оставаться России в границах похабного мира». Надо полагать, что намекает на грядущее исправление той самой «фатальной ошибки».

Фатальное… Опять же в этом длящемся больше века процессе распада можно увидеть обречённость. Зачем тогда ему сопротивляться?

16 февраля 2023 года в Телеграмме появилось небольшое интервью Владислава Суркова в формате «да – нет». На вопрос «Нормализуются ли в обозримом будущем отношения России и Запада?», он ответил «да».

Русский путь – зигзаг. Но и в этом, казалось бы, непокорном движении, нащупывающем что-то своё, есть фатализм. «Я уверен, что европейская сущность нашей культуры привела нас – своим путём, быть может, окольным путём, достаточно кривым, как часто у нас бывало, – но туда, куда идёт вся европейская цивилизация», – говорил в 2006 году на той самой встрече с молодыми писателями главный российский идеологический чиновник.

«У Суркова мягкие движения и улыбающиеся глаза, которые смотрят в переносицу собеседнику, отчего создаётся ощущение, что он видит и тебя, и то, что у тебя за спиной. За три часа общения я ни разу не смог перехватить его взгляд: глаза в глаза. Притом что, повторяю, он всегда смотрит на тебя. От него исходит ощущение и некоего странного надлома и – одновременно – стремительной физической силы», – описывал кремлёвского чиновника Захар Прилепин в статье «Преодоление декаданса».

Декаданс, энтропия, хаос с эпическим борется?..

«Русский зигзаг» привёл в сентябре 2023 года к написанию колонки «Рождение Севера», в которой Владислав Сурков предрекает будущий синтез русской, европейской и американской цивилизаций. По сути, это идея конвергенции, она была очень популярна в перестроечные годы в Советском Союзе, одним из популяризаторов выступал академик Андрей Сахаров. Только у Суркова речь идёт не о конвергенции политических систем, но цивилизационной. По сути, предусматривающая поглощение русской цивилизации, её отмены и нивелирования основных черт, что и было апробировано на конвергенции социалистической и капиталистической систем в последние годы Союза.

Конвергенцию Сахаров называл «единственной альтернативой человечества». В перестроечной публицистике отмечалось, что идеи конвергенции стали популярны на Западе после 1945 года, когда стало понятно, что с Советским Союзом и его системой следует считаться. Вот и сейчас Сурков говорит о грядущем синтезе, который начнётся после того, как «наша победа изменит и нас, и так называемый Запад. Явится новым шагом к интеграции Великого Севера, где наша страна будет выступать как солидер глобального триумвирата». То есть когда современная Россия докажет свою состоятельность и заставит Запад с ней считаться.

Александр Проханов в романе «Последний солдат Империи» писал про «миф о конвергенции, вульгарно упростивший идею всемирного, объединённого человечества». Сурков теперь реанимирует и модернизирует этот миф, называя его «Великим Севером».

«Великий Север не утопия и не дистопия, он не будет ни идиллией, ни мрачным местом. Будет полон противоречий – и при этом одержим объединяющей идеей коллективного лидерства. Общее будущее предопределено общими корнями», – пишет Владислав Сурков в духе идей голливудского фильма «День независимости», когда национальный праздник Штатов превращается в планетарный и объединяющий всех благодаря победе над пришельцами.

Владислав Сурков то и дело выступает с различными конструкциями, в которые пытается поместить Россию, но она всё никак не укладывается. Вероятно, главная ошибка заключается в том, что воспринимается она хаосом, пустотой, не мыслится самодостаточной цивилизационной единицей. Отсюда и все мудрствования, становящиеся всякий раз лукавыми. Всё из-за невозможности преодоления декаданса.

Финал. Ничего не кончится

В словаре Владимира Даля одно из значений слова «ополчать» – подымать народ, образуя рать, войско. Уже в первой книге Прилепина – романе «Патологии» – возникает образ ополченца.

Тот самый мужик-ополченец с картины отца про Куликовскую битву, которую герой книги Егор в детстве попросил написать. На ней было всё, чего он хотел.

«Мужик-ополченец в разодранной рубахе, вздымающий на вилах вражину», рядом с ним «дружинник, замахнувшийся коротким мечом» и враги, «как дождевые черви, разрубаемые на части». Следующая отцовская картина – пожарище русского города.

В «Саньке» также есть ополченцы. Это двенадцать, устроивших заваруху, в том самом горящем давно и без них городе. Уже за пределами книги они будут благовествовать о возращении отечественной истории, дойдут до