Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

class="p1">В романе спусковым крючком для финальных трагических событий стала акция Яны, которая бросила в голову президента целлофановый пакет со всевозможными ингредиентами, источающими резкий и гадкий запах. Об этом эпизоде вспоминается в повести Романа Сенчина «Чего вы хотите?». Схожий есть в рассказе Сергея Шаргунова «Чародей», но там герой истошно свистит в присутствии руководителя государства.

На экране телевизора можно было увидеть измазанное лицо президента, «злое и униженное». Он «иногда открывал рот и беззвучно шевелил губами, пытаясь вдохнуть».

Сразу после этого Яна была жестоко избита, а в отношении организации и её членов пошли репрессии.

Романная акция Яны, после которой стали закручивать гайки в отношении нацболов, рифмуется с захватом администрации президента партийцами. Это произошло 14 декабря 2004 года. Тогда порядка полусотни лимоновцев заняли один из кабинетов в приёмной Администрации президента и забаррикадировались в здании. Нацболы требовали встречи с советником президента по экономике Андреем Илларионовым. Он – типичный либерал, настаивал на невмешательстве государства в экономику, после отставки подался в оппозицию и стал непримиримым критиком российской власти. С 2006 года живёт и работает в Штатах. Дополняет образ советника Безлетова в романе.

Было жёсткое задержание. 39 человек суд признал виновными в массовых беспорядках. Из них 31 человек получил условные сроки, остальные от полутора до трёх с половиной лет.

Тогда и сейчас этот эпизод читается несколько иначе. Было совершенно иное отношение к власти, все помнили пустопорожнюю перестроечную риторику, а после во многом предательскую и стыдную политику девяностых. Было восприятие именно этой линии властного наследования с огромным к ней недоверием.

Надо сказать, что ещё Фёдор Достоевский увязывал здоровье нации с любовью и пониманием настоящего. Он писал, что «цел и здоров тот народ, который положительно любит свой настоящий момент, тот, в который живёт, и он умеет понять его».

По словам Фёдора Михайловича, «такой народ может жить». Долгое время наше общество едва ли можно было назвать здоровым: настоящее навевало депрессию и тоску, мы не видели вокруг ни героев, ни героического, ни сколько-нибудь достойного, а если и отмечали нечто выходящее из ряда, не придавали ему должного значения и быстро забывали. Будто пребывали в состоянии летаргического сна.

На самых последних страницах романа Прилепина фигурирует огромный портрет президента, висящий в кабинете губернатора (портрет президента фигурировал и в акции нацболов, за участие в которой пять лет колонии получил Григорий Тишин). Обращает на себя внимание тёмный фон картины: «словно президент появился из темноты, и спешил теперь куда-то». Из постсоветской темноты, из стихии распада. В лоб этому образу и выстрелил «союзник» Олег, будто разрывая инерцию темноты и пустоты.

Куда спешил? Ответ на этот вопрос также можно найти в нашей новейшей истории и в переломном 2014-м.

«Тогда Путин показал, на что он способен, и я заново полюбил своего президента. Первый раз это произошло, когда он провёл стремительную и блистательную вторую чеченскую кампанию. А после Крыма я опять понял, что это мой президент. Это в качестве ответа на вопросы тех, кто периодически говорит, что Прилепин был когда-то против Путина, а теперь за него», – заявил Захар Прилепин в одном интервью октября 2023 года.

* * *

«И печаль не в том, что ничтожен человек, а то, что он зол в своём ничтожестве. Чем больше замечает, что другие его ничтожество видят, тем злее становится… Нету выхода вам больше, так», – развел свою философию перед «союзниками» в финале романа маленький дед-лесовичок.

Рассуждения апокалиптические. О том, что «скоро загорится» и близится срок. О пустоте в сердце и уязвимости Руси, историю которой «можно в эту избу усадить».

В избе будет семнадцать стариков или семнадцать поколений, сроков, а это «всего ничего» (схожие рассуждения есть у Вадима Кожинова, по подобной логике прописано родословие Иисуса Христа в Евангелии от Матфея с перечислением родов). Вот и иллюстрация хрупкости. Теряется отражение, прерывается связь с теми, кто мог приютить. Вместо неё образовалась пустота, она и разрушает этот поколенческий цивилизационный строй.

Схожим образом писатель Валентин Распутин воспринимал народ за «непрерывный и единый организм», где каждое поколение оставляет «меты, подобно годовым кольцам». Идёт через всю историю одна «непрекращающаяся связь».

Подобное восприятие истории, как единой личности – народа, есть и у отечественного мыслителя Александра Панарина. Он писал, что смысл истории состоит в сохранении «идентичности данного субъекта – народа». Речь у него идёт о преемственности истории, которая «сохраняет нас как культурно-историческую личность, обладающую памятью и заданием».

По словам Панарина, история даёт народу шанс «воспроизвести себя как личность, продлить себя в следующих поколениях».

Но в той ситуации речь шла о поворотном моменте: или – или. Или Россия пойдёт дальше по пути пустоты и отчуждения со своим прошлым, забвения и отмены себя. Или вновь ощутит живое родство и видение своего поколенческого пути, тех стариков в избе. А значит, проснётся и заново оживёт. Страна балансировала на этой тонкой грани, и всё говорило за то, что качнётся в сторону забвения.

Ещё немного, и можно не спасти, сгорит. Так и сгорел, к примеру, бывший омоновец Олег. В противоположность ему, Саша, ухватившись за крестик, заглянул в вечность. И, конечно же, в ту самую избу, в которой всегда могут приютить. Пока она жилая, а не стылая.

С этим перекликается и реплика Матвея, что «нечего ждать», ставшая реакцией на массовые нападения на «союзников» по стране.

«Они нам отомстили, – заговорил Матвей. – И, наверное, отомстят ещё. Значит, ждать уже нечего. Костенко говорил, что начинать надо только когда нечего ждать».

В перспективе может оказаться пустота.

«Значит, надо делать. Сейчас. Иначе – всё», – этими словами Матвей напутствовал Сашу с «союзниками».

На кону – та самая изба с семнадцатью стариками, их общий путь, их лавка и большой стол, возле которого сидят.

«Умерла она, ваша Россия, это всем вменяемым людям ясно. Что вы за неё цепляетесь», – а это уже Верочка кричала «злым, предслёзным голосом». И этот крик также был одной из тех самых «вешок по пути» – знамений, знаков, про которые говорил маленький старичок со «спутавшимися белыми волосами, с лицом готового заплакать ребёнка». Дедушка, уже практически готовый к исходу. А что произойдёт после этого? Суматошный бег в пустоте.

«И говорю вам: скоро побежите все, как поймёте, что от вас устали. Но бежать будет некуда: все умерли, кто мог приютить. В сердцах ваших умерли, и приюта не будет никому», – говорил дедушка. Он предупреждает. Верочка или тот же Безлетов выносят приговор. Подобное эхо проходит через весь роман.

Злость Саши и «союзников» – реакция на этот