Ориентализм vs. ориенталистика - Коллектив авторов

своего географического положения и исторических традиций демонстрировала разные варианты восприятия политического, социокультурного и управленческого поведения в отношении восточных народов. У Российской империи была не только своя внутренняя Европа, но и своя внутренняя Азия, свой «внутренний ориентализм». Как и «ориентализм» на Западе предстал не только способом видения Востока, но и познанием самой Европы, так, по словам А.Е. Снесарева, «Русский Восток должен принести свою большую помощь при попытках опознать и провидеть будущее судеб России».

«Национальный вызов» сделал появление геополитики как формы и способа убедить народы в географической предрасположенности и цивилизационных судьбах, неотвратимости расового конфликта, неизбежным. И российские имперские идеологи хватались за любые теории, невзирая на их интеллектуальный контекст, стремясь мобилизовать все политические силы от социалистов до либералов и консерваторов перед лицом новых опасностей и надежд, формируя новые модели «жизненных ценностей». «Гроза с Востока» заставляла повернуться к вопросу о цивилизационной сущности России, понять причины ее слабости и культурного угасания, укрепить политическую волю масс и элит. Вместе с тем спецификой российской геополитики были не только ее научная и религиозно-философская составляющие, но и поэтическая форма, так подходившая для российской шири, что оказало огромное влияние на русскую культуру и мировосприятие[612]. И уже другой поэт, А.А. Блок, отправляясь в своих прогнозах от эсхатологических прозрений В.С. Соловьева, будет пророчествовать в уже апробированных символах, загрузив их дополнительными смыслами:

Над всей Европою дракон,

Разинув пасть, томится жаждой…

Кто нанесет ему удар?..

Не ведаем: над нашим станом,

Как встарь, повита даль туманом,

И пахнет гарью. Там – пожар.

ВООБРАЖАЕМАЯ ИСЛАМИЗАЦИЯ И ОРИЕНТАЛИСТСКИЕ СТРАХИ МУСУЛЬМАНСКОЙ ТЕЛЕСНОСТИ

София Розе Шафи (Арджана)

Антиисламский дискурс часто обнаруживает разные тревоги относительно этнической и расовой принадлежности. К ним относятся древние истории, изложенные на страницах средневековых молитвословов, изображающих черных сарацинов, рассказы об изуродованных младенцах, которые после крещения становились белыми, многочисленные страхи вокруг ислама и его последователей. Данная статья посвящена исследованию самого выражения «обращение в ислам» на основе анализа таких типажей, как «сарацины», «турки», «Отелло», «Дракула», а также отрицательных восточных киноперсонажей. Обращение в ислам не является простым религиозным действом – это также биологический акт, изменяющий саму природу человеческого тела. Различные тревоги относительно мусульманской телесности сегодня наблюдаются в таких отдаленных друг от друга местах, как Швеция, Франция и США, и проявляются в политической сфере, ограничениях в отношении хиджаба и многих других культурных явлениях. Современное прочтение более ранних сказок об опасностях ислама для европейской и американской общин может быть обнаружено в различных культурных феноменах, к примеру, в американском сериале «Чужой среди своих» (Homeland), в котором Броуди, один из центральных персонажей, представляет собой положительного героя, подобного шекспировскому Отелло.

Обращение в ислам

После 11 сентября 2001 года различные тревоги и страхи вокруг мусульман получили новый виток своего развития в США, что сразу же проявилось в различных сферах культуры. Термин Мишеля Фуко «монстр», которым обозначался человек с сексуальными отклонениями, здесь может быть вполне уместен, поскольку образ сексуально озабоченного мусульманина продолжает функционировать как популярный ориенталистский троп[613]. В США большое количество разнообразных шоу, изображающих бытовых террористов, включая и тех, кто обратился в ислам, демонстрирует, насколько сильную тревогу испытывают американцы в отношении мусульман. Телесериал «Чужой среди своих», изображающий американского террориста-мусульманина Броуди, хорошего ирландца, ставшего плохим, является всего лишь одним примером того, как отрицательные мусульманские персонажи часто совершают преступление в отношении белокожих, христиан, которые представлены как чистые, добрые и сильные. На этом строится и принятие белого человека посредством обращения, и обладание белыми женщинами посредством брака, или, как это описано во многих случаях, посредством рабства. В сериале Броуди обладает сексуальными отклонениями, в то время как другой персонаж-мусульманин не просто злодей, а жестокий извращенец, что демонстрируется на примере его обращения с двумя белыми женщинами – женой Джесс и любовницей Карри. Броуди, который изначально был христианином, добрым и хорошим, превращается в монстра, планирующего теракт. Предметом данной статьи и является страх обращения в ислам, страх «обращения в турка».

Как специалисту в области сравнительного религиоведения и постколониальных исследований мне хорошо знакомы способы, с помощью которых ислам представлен на Западе в историческом и теологическом ключе. Способы, посредством которых мусульмане до сих пор представляются в различных сферах общественной жизни, начиная с политики и заканчивая массовой культурой, отображают ориенталистское понимание ислама как агрессивного в отношении к современности дискурса. По сути, ориентализм является наиболее сильным западным метанарративом, описывающим ислам.

В политическом дискурсе страх перед исламом и теми опасностями, которые несут мусульмане, включая тех, кто живет в Европе и Северной Америке, является неизменной темой обсуждения. В 2008 г. ислам был довольно ловко включен в президентскую кампанию, когда кандидат Барак Хусейн Обама был на самом деле скрытым мусульманином, родившимся в Кении. Как отмечали некоторые комментаторы, бесконечные требования показать свидетельство о рождении Обамы и другие документы напоминают требования к «документам» афроамериканских избирателей на Юге Джим Кроу[614]. Этот случай (birther movement) необходимо понимать адекватно – как «расовую кампанию», которая связывает темную кожу (а в данном случае и имя конкретного человека) с исламом, что является одним из многочисленных примеров того, что кандидаты отождествляются с белыми христианами[615].

Президентские выборы 2008 г. показали, что Америка все еще далека от «пострасового» общества, несмотря на попытки создать из Обамы образ «пострасового» кандидата. Противники Обамы использовали множество расистских образов. Позднее обнаружилось, что большинство республиканцев полагают, что Обама родился за границей[616]. Это также стало еще одним примером того, что расовые предрассудки как некий социальный конструкт способствуют сохранению частного мировоззрения. Как отмечает Люси Сальр, «раса – это не объективный биологический факт, а скорее социально-политические конструкции, которые устанавливают и увековечивают иерархию власти»[617], разумеется, это далеко не единственный случай того, как ислам открыто дискриминируется. Политические платформы правых сил Франции и Швейцарии определяют ислам как некую кару, постигшую эти страны, что в некотором смысле страшно похоже на религиозный и национальный фанатизм в истории европейского континента. Военные действия в Югославии (1991–1999) стали временем, когда ужасы Второй мировой войны снова посетили боснийцев, преследуемых по религиозно-этническому принципу[618]. Мусульманские девушки и женщины похищались и заключались в тюрьму, насиловались для того, чтобы «очистить», или «сербизировать», их османскую кровь. Мужчины помещались в концентрационные лагеря и умирали от голода либо, как в Сребренице, вырезались[619].

Несмотря на многочисленные исследования ролей, которые мусульмане играют в западном социальном воображении относительно