Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

«великому светочу Запада» не прошли даром: и железнодорожная компания Pennsylvania Railroad, и Генри Форд пытались в 1912 г. нанять Рудольфа в качестве консультанта, чтобы он помог им с дизельными двигателями[192]. Покорение локомотива и автомобиля относилось к числу его жизненных планов, которые он еще не осуществил, однако изобретатель отверг оба предложения — к немалому удивлению друзей и родных. Рудольф уже довольно давно решил, что в Европе его ожидает более срочная и всепоглощающая работа, хотя он никому не объяснил, какая задача может быть важнее этих чрезвычайно заманчивых американских перспектив, которые так соответствовали его личным амбициям.

* * *

В дневнике Рудольфа отражены и невероятный темп, который он поддерживал на протяжении всей поездки, и горячее стремление самых видных бизнесменов Америки непременно увидеться с ним. Он побеседовал за ланчем с Джорджем Вестингаузом, встретился с Джорджем Мерком (чья семья некогда эмигрировала из Германии в Нью-Йорк, после чего основала фармацевтическую компанию Merck, а также транспортный конгломерат Hamburg America, занимавшийся морскими перевозками, и гамбургский торговый банк H. J. Merck & Co.), с различными адмиралами и капитанами подлодок Военно-морских сил США. Руководство компании Baldwin Locomotive Works в полном составе отправилось из Филадельфии в Балтимор ради краткой беседы с Рудольфом.

Его типичный день состоял из встреч за ланчем, встреч за чаем, вечерней встречи за поздним обедом, а потом еще отдельных послеобеденных посиделок за спиртными напитками или же (если он оказывался в Нью-Йорке) посещения театра вместе с Мартой. Этот напряженный ритм перебивался четырьмя его основными лекциями (на каждую собралось больше 1000 слушателей), участием в заседаниях всевозможных советов директоров, экскурсиями на заводы, а также продолжительными железнодорожными переездами между городами. Хотя Дизель писал, что у него несколько раз снова случались приступы подагры, он отмечал, что с большим удовольствием посетил несколько музеев и остров Эллис{129}. Со страниц дневника так и брызжут неукротимая энергия Дизеля, его страстное желание поделиться своими представлениями о будущем, а также его умение ценить все прекрасное.

Он обедал в клубе Metropolitan (Нью-Йорк), в элитарном загородном клубе Sunset (Сент-Луис); кроме того, во время пребывания в том же Нью-Йорке посетил знаменитый ресторан Sherry’s на Пятой авеню, нью-йоркский яхт-клуб, спортивный клуб Нью-Йорка и даже добрался на метро до станции «Боулинг-Грин», чтобы вкусить ланч в предназначенном для избранной публики клубе Whitehall — главном морском клубе тогдашнего Манхэттена.

Он останавливался в самых роскошных отелях Америки — в Planter’s (Сент-Луис), Iroquois (Буффало), Clinton House (Итака). Будучи в Аннаполисе, воспользовался гостеприимством коммандера Рида (организатора его визита в Военно-морскую академию), позже отметив в дневнике, что у Рида «очаровательная жена».

Рудольф с Мартой посмотрели несколько бродвейских спектаклей — в частности, с удовольствием сходили на новую пьесу «Дизраэли» (в театре Уоллака на 43-й улице) и на «Магната» (в театре «Гудзон»).

После этого изматывающего турне, в последний день перед тем, как отплыть домой из нью-йоркской гавани, самый почитаемый изобретатель Германии нанес визит своему наиболее прославленному американскому коллеге.

* * *

Наследие Томаса Эдисона и Рудольфа Дизеля переживет дела королей и президентов. Их достижениям уже больше 100 лет, и сегодня люди по всему миру каждый день сталкиваются с их именами (на корпусе машины, на лампочке, на счете за коммунальные услуги) настолько часто, что эти имена уже стали нарицательными и воспринимаются в отрыве от их личностей.

У этих двух великих людей имелось много общего: преклонение перед наукой, умение полностью отдаваться работе, прижизненная слава.

Завершая цикл американских выступлений, Дизель принял приглашение Эдисона посетить его в Уэст-Ориндже (штат Нью-Джерси). 6 мая 1912 г. Рудольф с Мартой прибыли в дом Томаса Эдисона. В ходе встречи двух титанов обнаружилось, что различий у них больше, чем сходных черт.

Эдисон встретил Марту и Рудольфа у дверей скромного коттеджа, где размещались не только жилые комнаты, но и его домашняя лаборатория. Войдя внутрь, они уселись на неудобные стулья, им подали легкий завтрак[193]. Рядом тянулись столы, заваленные деталями механизмов и фрагментами моделей. Выдвижная столешница большого секретера была едва видна под неряшливыми грудами бумаг и чертежей. Просторная мастерская служила главным помещением коттеджа. Деревянные перегородки разделяли отсеки для различных проектов. В одном углу, несколько менее захламленном по сравнению с прочими, стояла металлическая койка, а рядом почему-то кресло, сделанное из цемента.

65-летний Эдисон был на 11 лет старше Рудольфа. Гость вскоре ощутил, что хозяин, словно бы не удовлетворяясь простым старшинством, без спросу взял на себя роль некоего мудрого наставника, потчуя визитеров всякого рода соображениями насчет жизни и науки.

Эдисон поведал им, что жена недавно «утащила» его в путешествие по Италии, которое он счел весьма скучным. Судя по всему, она водила его из одного собора в другой, пока Эдисон не заартачился, объявив: всё, больше никаких церквей. Его не интересовали ни фрески, ни гобелены, ни скульптуры, и он терпеть не мог религиозное искусство.

Американский изобретатель гордо заявил, что он «самоучка». Дизель счел, что это несколько сомнительное достоинство, однако оставил свое мнение при себе. Он с безусловным восхищением относился к самосовершенствованию, но полагал, что для серьезных занятий наукой нужна «официальная» подготовка, хотя на рубеже веков в Америке получить соответствующее образование было нелегко. Все лучшие, самые престижные технические вузы находились в Европе.

Их разное образование привело к совершенно разным методам изобретательства. Инновации могут быть достигнуты как учеными, так и мастерами. Эдисон, как и Маркони, был скорее полевым ученым, который разрабатывал нечетко сформулированные концепции методом проб и ошибок{130}.

Дизель же, как и ряд других изобретателей (например, Чарльз Парсонс и Хуго Юнкерс), считал, что изобретения вырастают из первоначального теоретического анализа. Будучи отличным математиком и физиком, он тщательно выяснял, что теоретически возможно, а уж потом приступал к полевым экспериментам. Дизель, изобретатель одного из двигателей с системой сгорания (устройства, требующего дорогостоящих материалов и развитой металлургии при изготовлении деталей), понимал, что метод проб и ошибок может обернуться непосильными финансовыми затратами{131}[194]. Прежде чем прикоснуться хоть к одному куску металла, Дизелю требовалось удостовериться, что его двигатель будет работать, — для этого он проводил всестороннее теоретическое исследование термодинамических особенностей новой конструкции. Сталкиваясь с препятствиями во время практических испытаний, он сохранял непоколебимую решимость — как раз благодаря незыблемой уверенности в том, что предварительные расчеты верны. Разумеется, на стадии испытаний он вносил в конструкцию некоторые коррективы, но не для того, чтобы изменять основную концепцию нового механизма или совершать какие-то значительные открытия.

Даже само слово «изобретатель» эти двое понимали по-разному.