Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

Эдисон заявлял, что изобретатель, добившийся успеха, — скорее просто комбинатор былых изобретений. Жадно читая всевозможные статьи, неутомимо мастеря всякие штуки, он манипулировал инновациями, рожденными его домашним гением, отыскивая новые направления развития, переосмысливая рыночное применение тех или иных новшеств. Так, 18 июля 1877 г. Эдисон испытывал автоматический телеграф, снабженный специальной иглой, которая предназначалась для считывания выемок на бумаге — именно в них был закодирован текст. Вдруг игла задвигалась гораздо быстрее, чем прежде (возможно, из-за повышения электрического напряжения), трение усилилось, и устройство стало издавать своеобразные звуки. Эдисон обратил на них внимание и в конце концов усовершенствовал считывание бороздок иглой так, чтобы система могла воспроизводить человеческий голос. Так он изобрел фонограф. Дизель никогда не выходил на свои изобретения подобным образом — и его ужаснуло это представление об изобретателе как о некоем собирателе и модификаторе. Обсуждение вылилось в обмен колкостями.

Пространно поделившись с гостем своими размышлениями о двигателях (Дизель втайне счел эти мысли не более чем «пивной пеной»), Эдисон заключил, что неплохо бы создать «совокупный» двигатель, при работе над которым можно будет посредством общих усилий минимум десятка инженеров получить одну-единственную «легкую и практичную машину»[195].

Такой подход казался Дизелю абсурдным. Ведь разнообразные конструкции двигателей представляют отдельные друг от друга идеи, и мечта смешать их в одну кучу отдает наивностью. Он не удостаивал ответов замечания Эдисона об искусстве и домашнем образовании, но теперь ощутил, что его буквально провоцируют на резкую отповедь. Решив нарушить молчание, он осведомился у хозяина: быть может, тот думает, что по свету бродят десятки создателей моторов, гениальных изобретателей, готовых вкалывать за гроши?{132} Эдисона, казалось, позабавил этот вопрос. Он довольно остроумно парировал: главное, чтобы «этот десяток изобретателей моторов, собравшись вместе, сумел сделать не какое-то грошовое изобретение, а нечто более ценное».

Выявились и другие расхождения между ними. Эдисон надменно (во всяком случае так показалось гостю) заявил, что не ограничивает себя рамками какой-нибудь одной «специальности». Дизель, со своей стороны, счел Эдисона недостаточно подкованным даже в области фундаментальных положений математики и физики, на основе которых строится всякая наука. Гость мысленно возмутился, что этот самоуверенный тип гордо именует себя специалистом по двигателям.

Дизель втайне испытал удовлетворение, отметив еще одно принципиальное различие между ними. Эдисон строил машины, которые потребляют энергию, Дизель же строил двигатели, которые энергию вырабатывают.

По поводу их жен Эдисон мимоходом обронил (возможно, с некоторой завистью):

— Девушки, похоже, прекрасно ладят друг с другом.

Весь этот визит мог бы пройти более сносно, если бы не еще одно раздражающее различие между двумя изобретателями. Эдисон ненавидел спиртное, и диаметральная противоположность воззрений на алкоголь породила еще один обмен язвительными замечаниями. Когда хозяин провозгласил, что «хлестать спиртное неестественно», Дизель подчеркнул, что вид Homo sapiens потребляет алкоголь почти с тех самых пор, как стал потреблять хлеб и мясо. Эдисон пожелал выяснить, что означает это «почти». Гость со смехом объяснил:

— Дело в том, что процесс брожения занимает некоторое время.

Рудольф Дизель поддерживал плодотворные коммерческие и личные отношения со многими ведущими изобретателями своего времени, однако не почувствовал особой симпатии к Эдисону. Они невероятно отличались друг от друга и по биографии, и по методам работы. Да, оба с уважением относились к усердному труду и умению добиваться цели, но этого оказалось недостаточно, чтобы преодолеть пропасть между двумя подходами к изобретательству — подходами, которые в чем-то напоминали две принципиально разные религии.

* * *

Дизели вернулись в нью-йоркский отель Waldorf-Astoria. 7 мая 1912 г. Рудольф с Мартой отправились на 34-ю улицу, где близ гудзонского пирса ждал пассажирский лайнер «Виктория Луиза» судоходной компании Hamburg America Line. На борту судна Дизеля впечатлила встреча с двумя выжившими после катастрофы «Титаника» пассажирами. Полковник Альфонс Симониус-Блюмер и его секретарь Макс Стахелин-Меглин вознамерились пересечь Атлантику, хотя прошло меньше месяца с тех пор, как их выловили из холодных морских волн. Они поведали Дизелю горестную историю своих приключений. Изобретатель слушал как зачарованный.

15 мая пассажиры сошли на берег в Англии, и Рудольф тут же возобновил прежний бешеный темп работы. Уже в два часа дня он посетил лондонское заседание совета директоров недавно созданной Consolidated Diesel Engine Company, на которую возлагало такие надежды Адмиралтейство.

Дизель обладал универсальностью, заставляющей вспомнить о крупнейших фигурах эпохи Возрождения. Поэтому нас не должно удивлять, что после заседания он встретился с Мартой, чтобы пообедать в очередном изысканном заведении, а потом они с удовольствием посмотрели в лондонском театре Kingsway постановку «Первой пьесы Фанни» Джорджа Бернарда Шоу.

Глава 22. Давление нарастает

Идея о том, что дизельная технология разрушает сложившееся положение вещей, уже не была абстрактной. Практика показала, что новый двигатель работает лучше всех прежних. Лидерам политических и промышленных империй необходимо было осознать влияние, которое оказало появление дизельного двигателя на и без того напряженную и динамичную окружающую обстановку.

В 1912 г. Джону Рокфеллеру было 73 года. Он вновь обнаружил, что стоит на краю пропасти. Усилия властей по разгрому трестов, начавшиеся при Теодоре Рузвельте, наконец затронули и нашего магната. 15 мая 1911 г. Верховный суд США вынес эпохальное постановление по делу «Standard Oil Co. из штата Нью-Джерси против Соединенных Штатов». Председатель Верховного суда Эдвард Уайт, выражая мнение большинства, записал, что трест Рокфеллера участвовал в «сдерживании и ограничении торговли нефтью». Далее заявлялось, что попытки Standard Oil избавиться от конкуренции и контролировать свободный рынок посредством установления фиксированных цен, создания монополий и применения различных сомнительных схем необоснованны и незаконны. Краеугольным камнем обвинения стала закулисная договоренность Standard Oil с железнодорожными компаниями о скидках.

Восемь судей высказались в пользу этого решения, лишь один подал голос против — в своем особом мнении судья Джон Харлан написал: хотя трест действительно необходимо расформировать, он, Харлан, не согласен со слишком широкой трактовкой судом понятия «ограничение торговли», которое, по его мнению, создало бы слишком обременительный прецедент для американского бизнеса.

С доводами защиты Рокфеллера согласились многие американцы — не только его собратья-промышленники, но и «простые люди». Они считали, что Standard Oil завоевала конкурентные преимущества в честной борьбе и что ее деловая тактика, пусть безжалостная, на самом деле не более жестока, чем тактика конкурентов — огромных нефтяных империй, которые существуют в других странах. Власти перегнули палку, насильственно подрывая работу самого могущественного треста Америки, но ведь от этого судебного решения не пострадает никакая другая нефтяная компания мира, а значит, постановление суда наносит вред положению США на мировой арене, их международному влиянию.

К тому времени, когда суд