Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

вынес роковое постановление, хватка Standard Oil на горле нефтяного рынка уже начинала слабеть. Прямо под носом у нее объявились новые игроки, например Texaco, Gulf Oil, Sun и Union Oil. Это были сравнительно небольшие фирмы, но ведь и Standard Oil теперь стала не слишком большой — из-за антимонопольного решения Верховного суда, который разбил рокфеллеровский трест на Baby Standards (буквально «Дети Standard Oil») — 34 фирмы, расположенные в разных географических регионах. Предполагалось, что рано или поздно они станут конкурировать друг с другом{133}.

Положение Рокфеллера казалось еще более шатким из-за того, что в ту пору никто не был уверен в грядущем росте спроса на нефть и нефтепродукты. Спрос на керосин продолжал стремительно падать из-за повсеместного перехода с керосинового освещения на электрическое. Никаких признаков роста спроса на бензин для автомобильных двигателей внутреннего сгорания пока не было. Было неочевидно, что бензин заполнит собой пустоту, создавшуюся на рынке после керосина. За весь 1909 г. компания Ford продала всего 10 000 автомобилей. К 1913 г. общее количество авто, реализованных компанией, выросло до 265 000, но и этого было совершенно недостаточно для того, чтобы доходы от продажи бензина смогли компенсировать падение спроса на керосин. (Для сравнения: сегодня в одном только калифорнийском округе Лос-Анджелес имеется 6,5 миллиона машин.) Рокфеллер утратил свою монопольную власть. Его нефтяной трест расформировали. На рынок пришли новые конкуренты. Джон больше не мог единолично контролировать объемы поставок и манипулировать ценами.

Впрочем, сразу же после распада треста состояние Рокфеллера даже увеличилось: 34 отдельные компании, на которые разбили Standard Oil, теперь торговали своими акциями независимо, и эти акции пошли вверх. Как выяснилось, в данном случае целое не было значительнее, чем сумма частей: сами по себе части стоили дороже, чем когда пребывали в составе целого. По некоторым оценкам, Рокфеллер достиг пика своего богатства как раз в 1913 г. В том году валовой внутренний продукт США достиг 39,1 миллиарда долларов, а состояние Рокфеллера — 900 миллионов долларов (таким образом, оно составило 2,3 % от ВВП страны).

Однако существовало принципиальное различие между этими капиталами, записанными на бумаге, и реальной способностью управлять нефтяным рынком и глобальными событиями — тем могуществом, которым Рокфеллер пользовался, когда под его началом работала неразделенная Standard Oil. Решение Верховного суда нанесло миллионеру серьезную рану. Подобно всякому раненому хищнику, он стал непредсказуем и еще более опасен. Теперь будущее Standard Oil всецело зависело от того, насколько быстро мир примет бензиновый двигатель внутреннего сгорания и переведет паровые машины с угля на нефтепродукты. Такое развитие событий увеличило бы спрос на нефть и нефтепродукты, заодно позволив избежать их перепроизводства и катастрофического обрушения цен на нефть.

Рокфеллер не собирался помогать экономике аграрных стран, способствуя использованию двигателей, работающих на натуральных маслах (как призывал Рудольф Дизель). Он не был заинтересован и в том, чтобы выручать Великобританию и другие бедные нефтью страны Западной Европы с помощью двигателя, работающего на каменноугольной смоле, которую получают из угля, добываемого на их собственных шахтах. Он наверняка испытывал неподдельную ярость, читая о хвастливых угрозах Рудольфа Дизеля разрушить посредством своего двигателя американскую топливную монополию. Успех Рокфеллера зиждился на неизлечимой зависимости мира от сырой нефти. Пока дизельная технология распространялась все шире, перспективы нефти (как главного в мире источника топлива) оставались неопределенными.

* * *

Кайзер Вильгельм II тоже вел отчаянную борьбу, стремясь воспользоваться новыми возможностями, которые предоставляли двигатели разного типа, появлявшиеся в то время, и раздобыть необходимые для них виды топлива. Заключая производственные контракты с компаниями MAN, Deutz и Krupp, кайзер делал большую ставку на дизели для своих субмарин, а в конечном счете для всех своих боевых кораблей и гражданских судов. Однако пока Вильгельму требовались надежные источники нефти и бензина. Он решил, что быстрое получение доступа к сырой нефти, которой так много в регионах Персидского залива, более выгодная стратегия, чем выстраивание сельскохозяйственной экономики для получения альтернативных видов горючего или инвестиции в переоборудование угледобывающей системы Германии (пришлось бы тратить слишком много ресурсов на получение каменноугольной смолы в требуемых масштабах).

В 1910 г. Германия приступила к прокладке железнодорожной магистрали Берлин — Багдад, тысячемильной линии, которая пройдет через Турцию, Сирию и Ирак, соединив немецкую столицу с богатым нефтью регионом, находившимся под контролем Османской империи. Вильгельму хотелось наладить прямые поставки нефти в Германию, не зависящие от морских маршрутов, патрулируемых британскими кораблями.

Эти действия Германии в Персидском заливе, который прежде являлся безраздельной вотчиной Британской империи, породили в среде великих держав целый каскад международных угроз и напряженных дипломатических обсуждений.

Вильгельм II с удовольствием поддерживал тесные взаимоотношения с исламским миром — еще со времен официального государственного визита, который он нанес в Турцию в 1889 г. Бисмарк высказывался против такого шага, заявляя, что он встревожит Россию, традиционного противника Турции, а ведь такой реакции можно легко избежать, просто отказавшись от поездки. Но Вильгельм крепче стиснул в объятиях Османскую империю, нанеся туда еще один визит в 1898 г. — и продолжая поощрять связи между Турцией и Германией: он видел в них полезный противовес укрепляющимся альянсам Великобритании, Франции и России.

Россия, весьма опасавшаяся растущей мощи и воинственности Германии, тут же заявила протест против строительства магистрали. Власти Российской империи видели за новой железнодорожной линией опасное распространение немецкого влияния на нефтеносные регионы, находящиеся неподалеку от российских нефтяных промыслов Кавказа. Более того, эта дорога породила бы колоссальный подъем торговли в регионе, усилив ослабевшую Османскую империю. Россию чрезвычайно встревожила комбинация немецких и турецких интересов, возникшая вокруг новой магистрали.

В Великобритании тоже испытывали тревогу на сей счет. Сознавая, что новая железная дорога требуется Вильгельму для обеспечения горючим пресловутой гонки вооружений между Соединенным Королевством и Германией, британцы имели все основания препятствовать строительству. Их волновало и то, что дорога даст Германии возможность пододвинуть свои военные части ближе к Индии, одной из самых ценных колоний Британской империи.

Германия разрабатывала планы новой магистрали в предвидении яростных возражений англичан. Хотя дорогу было бы гораздо легче и дешевле провести вдоль побережья, такой маршрут поместил бы ее в пределы досягаемости артиллерийского огня британского флота. Поэтому Вильгельм предпочел проложить дорогу в глубине континента, пусть даже строить ее будет гораздо труднее и дороже. «Сухопутный буфер» отчасти защищал бы дорогу от возможных британских атак, но такой маршрут требовал, чтобы немцы, взрывая горную породу, пробили несколько тоннелей под Таврскими горами на юге Турции и под Аманскими горами (ныне хребет Нур) — в провинции Хатай{134}.

Ориенталист Моррис Ястров-младший в годы Первой мировой войны наблюдал за тем, как Вильгельм преследует