Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Волоцкий спешно укрепляет свою усадьбу, закупает видеоаппаратуру, технику, оружие, — чётко доложил Федорчук. — Всё на законных основаниях, здесь мы ничего предъявить ему не можем. Так же обстоит дело с полигоном. Он обустраивает его согласно всем правилам магической безопасности. Судя по размаху деятельности, господин Колояр планирует надолго остаться в Москве. Как нам быть дальше? Продолжать наблюдение или пока свернуть всю активную деятельность?

— Меня больше интересует мифический волколак, — усмехнулся князь. — Давайте сделаем так, Андрей Порфирьевич… Есть у вас в отделе люди, ранее служившие в егерских подразделениях?

— Не скажу сразу, ваше высокопревосходительство, — задумался майор. — Надо поднять дела сотрудников. Возможно, такие найдутся. А что именно вы хотите предпринять?

— Да вот, подумал тут… пусть походят по округе, и, как знающие лес люди, отыщут доказательства существования волколака. Я не исключаю возможности появления твари в столице. Всякое в жизни может быть. Вдруг из подпольной лаборатории сбежал какой-нибудь прыткий экземпляр. Не забывайте, что несколько лет назад под Костромой чуть ли не целую фабрику по производству морфов накрыли.

— Наслышан, громкая история была, — кивнул Федорчук.

— Что у вас в папке? — поинтересовался Залесский.

— Объяснительные сотрудников.

Папка тут же перекочевала на стол к князю.

— Оставьте их мне, а сами можете быть свободны. Если возникнут вопросы, я вас вызову.

— Слушаюсь! — вскочил майор. — Разрешите идти?

— Ступайте, Андрей Порфирьевич.

Проводив взглядом офицера до двери, князь Залесский открыл папку и углубился в чтение. Через несколько минут, которых ему хватило для тщательного изучения написанного, он откинулся на спинку кресла и задумался. Идти с таким к Елизарову нельзя. Такая мешанина мистики, некомпетентности, самого настоящего про***ба табельного оружия, фото-видеоаппаратуры, а главное — фотографий усадьбы Волоцкого однозначно вызовет скандал на самом верху. Что теперь Первородный будет думать о Палате Безопасности, о самом императоре? Слежка за аристократом — однозначный скандал. Надо как-то умасливать Волоцкого, но прежде всего нужно доложить наверх. Как отреагирует Матвей Александрович? От него зависит дальнейшая судьба многих сотрудников Палаты Внутреннего Контроля.

* * *

В Тайницкой башне Кремля стояла тишина. Не такая умиротворённая, что бывает после бури, а напротив, в том напряжённом ожидании грозы, когда в воздухе скапливается чудовищная концентрация природной энергии, и всё вокруг замирает. Вооружённая охрана, словно манекены, неподвижно стояла на ключевых постах, никого не пропуская в рабочий кабинет государя. Впрочем, один человек к нему прошёл и сейчас ожидал, когда император, наконец, отвернётся от окна.

А Дмитрий Ярославович созерцал неторопливую, как течение времени, Москву-реку, и будто намеренно не обращал внимание на советника. Застывший в неподвижности Елизаров держал в руке тонкую папку с тиснённым позолоченным гербом, готовый ответить на любой вопрос своего сюзерена. Но Долгорукий продолжал молчать, погружённый в свои мысли.

— Я хочу знать твоё мнение, Матвей, — тем неожиданнее прозвучал его голос в тягучей тишине кабинета. — Стоит ли мне сейчас заняться возникшей проблемой или отложить до того времени, как юный Волоцкий пройдёт магическую инициацию?

— Ваше Величество, — глядя в спину императора, Елизаров изобразил поклон. — Позвольте дать совет. Возможно, он не столь универсален, как предсказания Рекущих, но с точки зрения сложившейся ситуации, даст Вам возможность трезво оценить происходящее.

— Что-то мутишь ты, Матвей, — обернулся, наконец, Долгорукий и отошёл от окна, имевшего магическую защиту помимо бронебойных свойств. — У самого-то язык не завернулся?

— Никак нет, Ваше Величество. Могу выражаться проще, если желаете.

— Уважь, поясни ясно и чётко.

— Я предлагаю прекратить слежку за Волоцкими. Изучив все данные за последние дни, я пришёл к выводу, что они не представляют никакой опасности, по крайней мере, до той поры, пока Даниславу не исполнится тринадцать лет, когда нужно проходить инициацию.

— Почему? Что изменилось? — император сел за массивный стол, на котором был абсолютный порядок: папки аккуратно разложены по степени важности, ручки и карандаши покоятся в органайзере, коммуникатор с десятком телефонных трубок мерно помигивает зелёными огоньками в режиме ожидания. — Повторные анализы крови мальчика вдруг дали иной результат?

— Никак нет, государь, — Елизаров повернулся лицом к императору. — Никаких изменений. Выводы прежние: Данислав Волоцкий является приоритетной угрозой, но всегда нужно учитывать временной люфт. До инициации может произойти всякое, что изменит расстановку сил.

— То есть ты предлагаешь мне спокойно ждать ещё десять с хвостиком лет, пока мальчишка набирается сил? Матвей, ты забыл, что у Колояра есть сын, чей потенциал заставил Рекущих нервничать? Это не повод для покоя.

— Война — не выход, — упрямо повторил Елизаров. — Союз будет куда выгоднее, чем открытое противостояние.

— Союз? — удивился Долгорукий. — Ты считаешь, что Волоцкий будет мне лоялен? После всего случившегося? Вспомни, как он три года назад рыскал по Москве в поисках людей, причастных к покушению на княжну Мирославу Щербатову. Палата Безопасности так и не смогла доказать, что это именно Колояр причастен к убийству Соболевского. Мало того, он и на Измайловых стал зуб точить. Если бы не уехал в Испанию, наворотил бы дел.

— Я считаю, что Волоцкий переосмыслил свою жизнь, — вытянулся Елизаров. — У него две жены и невеста из купеческого сословия. Ребёнок… В такой ситуации Первородный не станет идти на конфронтацию с Вашим Величеством, даже если уверен, что все события, произошедшие в Торгуеве, связаны с Кремлём.

— А он знает? — взгляд императора потяжелел.

— Нет, — уверенно ответил Матвей Александрович. — Он ничего не знает, только догадывается. Но догадка и знания — суть разные вещи. Колояр боится за семью и не будет рисковать своим благополучием. А страх — лучший союзник для манипуляций.

— И как ты собираешься манипулировать Первородным? — ехидно спросил Долгорукий, протягивая руку.

Елизаров правильно понял его намерение и отдал папку. Император провёл ладонью по тиснённому гербу, но пока не торопился углубиться в чтение «Двенадцати Столпов».

— Разрешите мне заняться этим вопросом.

— Вот как? — приподнял бровь Долгорукий. — Заинтриговал. Судя по твоему горящему взгляду, ты что-то придумал.

— Волоцкий должен стать вашим союзником, но никак не вассалом, — набравшись решимости, проговорил Елизаров. — Не забывайте, государь, что с исчезновением Пронских остались ещё десять Родов, чья кровь скрепляет «Договор Двенадцати». Если предположить, что кто-то из их представителей начнёт нашёптывать в уши дворян, что Долгорукие