Чёрный ратник 6 - Макс Гато

— Часть с обоза была получше остальной, — быстро припомнил я.

— Была, — согласился Игнат. — На один молот, ежели не жалеть, хватит. Только его ещё и укрепить надо, а мы не колдуны.

Я задумался. Оружие Ивану было нужно как можно скорее. Толковый молот можно было купить в Ордене, или заказать со временем, но тренироваться нужно было как можно скорее. Зарецкого из Серебово отвлекать было нельзя.

Впрочем, был у меня еще один незанятый колдун, умеющий обращаться с пламенем.

Глава 22

Гнуса держали в одной из изб на северной окраине деревни. Сидел он под замком и со стражей у двери. С пробитым бедром в сыром подвале он протянул бы недолго, а мёртвым он мне был без надобности.

Когда я вошёл, Гнус сидел на лавке у окна, вытянув больную ногу вдоль стены. Нога была перетянута свежей повязкой. Выглядел он совсем не так, как я ожидал от человека с его именем: он был лет сорока, худощавый, с аккуратной бородкой и залысинами. Руки у него были чистые, ногти подстрижены. Такому человеку пристало сидеть в городской управе и вести бумаги, а не поджигать крепости. Гнус, завидев меня, тут же дёрнулся, чтобы встать.

— Ваше благородие, — поприветствовал он меня.

Но я только махнул рукой.

— Сиди. И лучше расскажи, как ты попал к Хвату.

Гнус потёр колено здоровой ноги.

— Нанялся, ещё позапрошлой осенью, в Долгороде. Хват тогда искал мага, а я искал место, — он поморщился, устраиваясь поудобнее. — Я поспрашивал своих, ну мне и сказали, что в Озёрполе при дворе нет никого сведущего. Придворный маг у барона звучит недурно, если тебе за сорок и ты всю жизнь чинил чужие обереги за полтину.

— И идея тебе понравилась, — отозвался я.

— Какая уж тут идея, ваше благородие, — Гнус почти усмехнулся. — Какая может быть идея у сотника, который занял чужую крепость. Я не дитя, я понимал, к кому иду.

— Тогда почему две недели изображал больного?

Гнус посмотрел на меня долгим взглядом и решил не вилять.

— Да просто понял, во что влез, — он опустил ладонь на перевязанное бедро. — Про вас в крепости говорили с зимы, а после того, как вы взяли город, стало ясно, что у вас грамота и что за вами стоит закон. Я маг пусть и посредственный, ваше благородие, но не дурак. Вот и слёг.

— И чтобы наверняка, — сказал я, — поджёг мне полкрепости.

— Так это уже когда вы вошли, — Гнус развёл руки в стороны. — Тут уж я не выбирал. Хват стоял у меня над душой третий час, да и бежать некуда было.

Я подошёл ближе и облокотился на подоконник.

— Ты сейчас складно говоришь о том, как всё понял, — спокойно произнес я. — Но говоришь ты это только потому, что Хват проиграл.

Гнус промолчал.

— Взял бы он мой город, и ты бы дальше служил ему, лечил его людей и жёг мои деревни. И объяснял бы себе, что выбора не было.

Маг на какое-то время задумался. А затем тяжело вздохнул.

— Так оно, пожалуй, и есть, — согласился Гнус без всякой обиды. — Я не герой, ваше благородие, и никогда им не был. Я ищу, где потеплее, и ухожу оттуда, где стало холодно. Врать вам мне смысла нет.

Я посмотрел на мага. Он был рангом Адепт, не выше. И в его возрасте это означало, что потолка он достиг. Вот только говорил он без лжи, и пламенем управлял отменно. Вот за это я его и не тронул. Пока что.

— Тогда слушай, что будет дальше, — решил я. — Пока бедро заживает, ты работаешь на меня.

— Это я могу, — отозвался Гнус.

— В Озёрполе мага не было давно, и помощь нужна. Обереги на амбары, чтобы зерно не гнило. Воду в колодцах проверить. Печи в кузне и в поварне проверить, потому что они дымят и кто-нибудь однажды угорит. Рыбакам подскажешь, если умеешь. Если не умеешь — научишься.

Гнус медленно кивнул.

— И кузня отдельно, — добавил я. — С огнём ты управляешься лучше, чем с людьми, это я видел. Кузнецовы куют молот, и им нужен кто-то, кто укрепит железо. Вот ты и укрепишь.

Гнус посмотрел на свою ногу, потом на дверь с засовом.

— А потом? — осторожно спросил он.

— Посмотрим, сколько ты наработаешь, — я оттолкнулся от подоконника. — Я жизнь тебе не дарю, а даю возможность отработать.

Он подумал ещё немного и кивнул. Я же подошёл ближе и использовал чёрную ауру. Гнус вздрогнул и побледнел, но не дёрнулся. Я поставил на него Метку.

— Не делай глупостей, — предупредил его я. — Я третьих шансов не даю.

Гнус тяжело сглотнул и еще раз кивнул. А я вышел из избы. На улице уже смеркалось, и воздух был свежим. Площадь была пуста, только у коновязи горел фонарь, и два окна большого дома ещё светились.

Я прикрыл глаза. До меня от южного края Озёрполя донесся стук. Неровный, в три такта: шаг, удар палки, шаг.

Клим пересекал площадь наискось, срезая, и вбивал новую ясеневую палку в землю так, что было слышно от самой избы. За ним, отставая на десяток шагов, двое местных мужиков тащили под руки кого-то.

Тот, кого они тащили, переставлял ноги кое-как, но, судя по тому, как висел между ними, делал это по привычке, а не по своей воле.

Клим дошёл до меня первым.

— Господин барон, — выдохнул он. — Беда.

— Что на этот раз?

Хромой мотнул головой в сторону тех, кто отставал.

— С южной дороги пришёл мужик, пешком, — ответил Клим. — Караульный его сперва за бродягу принял, а тот и говорить-то толком не мог.

Мужика затащили в ближнюю избу.

Там с ним провозились почти час. Обмыли, дали воды, перевязали ноги, они у него были стёрты до мяса, и он этого, судя по всему, не замечал. Когда закончили, я выгнал местных. На шум и возню пришла Луна и заглянул Матвей.

Только потом притащенный мужик смог говорить. Звали его Фомой. Лет тридцати, по призванию плотник.

— Из Храбровки я. И три ночи назад, — сказал Фома. — Или четыре, я со счёта уж сбился…

Он сидел у печи, обхватив ковш с водой обеими руками, и всё время смотрел в пол.

— … собаки заголосили разом, все по деревне. Так они не воют ни на волка, ни на медведя, я такого за тридцать лет не слыхал. А потом смолкли. Все сразу.

Луна стояла у стены и записывала.

— Батька