Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

круг радиусом в два тысячелетия и вобрав в свою орбиту славные имена наследников державной фамилии и потомков русского гения, обретёт своё вечное пристанище в святых стенах.

Эпилог

Свидетельства бытия

Остались «за кадром» истории других раритетов, помнящих касание рук Александра Сергеевича. Их немало: это и настольная лампа, при свете коей поэт писал в Михайловском (жестяную лампу отца, с росписью «под мороз», Григорий Пушкин, покидая родовую усадьбу, передал сестре Александре Ланской-Араповой, она же завещала реликвию Пушкинскому Дому); и настольный пюпитр, с бронзовым чудо-дельфином, держащим на золотом своём хвосте подставку для книги; и визитные карточки поэта; и гербовые его печатки…

Настольная жестяная лампа поэта

Нож из слоновой кости

Ножик этот, для разрезания бумаги, поистине «говорящий», – на обеих своих сторонах несёт надписи чернилами: «Принадлежал моему дяде Александру Сергеевичу Пушкину. Л. Павлищев»; «Многоуважаемому Ивану Леонтьевичу Щеглову. 9 августа 1899 года».

Лев Павлищев, племянник поэта, сопроводил свой дар памятной запиской: «Этот ножик был подарен моей покойной матери Ольге Павлищевой летом 1836 года на Каменноостровской даче её братом Александром Сергеевичем Пушкиным. Самый ножик был им вложен в подаренную им же книгу, L'astronomue par Montemont (в четырёх томах)».

Нож для разрезания бумаги

Вероятно, речь идёт о трудах Альбера Этьена Монтемона, среди работ знаменитого француза, писателя и путешественника, есть «Письма по астрономии, или Элементарный и полный трактат по астрономии».

Завершена записка трогательным замечанием: «Ножик обгрызан был Пушкиным». Похоже, удел ножика схож с участью гусиных перьев, коим «доставалось» от поэта в часы мучительных раздумий… А коли так, то уж не в те ли августовские дни 1836-го, когда на Каменном острове слагались эти бессмертные строки?!

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,К нему не зарастет народная тропа,Вознесся выше он главою непокорнойАлександрийского столпа.

Фамильную святыню в кожаном футляре с золотым тиснением: «Ножикъ А.С. Пушкина» (костяная ручка его являет собой кисть, держащую шар) Лев Николаевич преподнёс писателю Ивану Леонтьеву-Щеглову, а тот в свою очередь завещал её Пушкинскому Дому.

Лаковая шкатулка

Ещё одна бесценная реликвия – шкатулка, покрытая снаружи чёрным лаком, внутри же обтянутая голубым шёлком. В ней, по воспоминаниям, поэт хранил свои кольца, а сама лаковая шкатулка стояла на его письменном столе. Её-то и попросил подать умирающий Пушкин: достал из шкатулки бирюзовое кольцо-оберег и вручил Константину Данзасу со словами: «От нашего общего друга».

Личные вещи Пушкина: печатка, футляр к ножу для разрезания бумаги, визитная карточка, оттиск перстня-талисмана, футляр к графину и рюмке. Фотография Л.А. Черкашиной. 2024 г.

Позднее вдова поэта подарила памятную шкатулку Александру Россету, другу семьи и жениху (увы, так им и оставшемуся!) любимой её сестры Сашеньки. Аркадий Осипович вспоминал, что вещица принадлежала поэту, и просил всячески беречь её. За долгие годы пушкинская шкатулка меняла своих владельцев, пока наконец вновь не оказалась в доме на Мойке.

Курительная трубка

Пенковая трубка (с замысловатой резной композицией: барельефы в обрамлении розовых гирлянд) выработана из минерала сепиолита. Среди курильщиков ценился он как идеальный для получения сухого и ароматного дыма. Благодаря пористой структуре минерала, именуемого и пенкой, табачный дёготь легко поглощался им. Пенку подчас находят плавающей в море, подобно морской пене, – отсюда немецкое, да и французское название минерала: «морская пена». Пенковые трубки из Турции почитались лучшими, и вскоре они успешно потеснили своих глиняных «сестёр».

Пускай младой драгун усатыйПоутру, сидя у окна,С остатком утреннего сна,Из трубки пенковой дым гонит сероватый.

Подчас и сам Александр Сергеевич уподоблялся «младому драгуну». Свидетельством тому письмо дочери генерала Раевского Екатерины, отправленное брату Александру в 1821 году: «Пушкин больше не корчит из себя жестокого, он очень часто приходит к нам курить свою трубку и рассуждает или болтает очень приятно».

Пенковая трубка поэта

Да и в гостях у Нащокина поэт любил, устроившись «на диване, с трубкой в зубах», предаваться милым воспоминаниям…

Пенковая трубка Пушкина, оправленная серебром, хранилась в семействе его младшего брата Лёвушки. В год начала Первой мировой передана в Пушкинский Дом вместе с запиской: «Пенковая трубка, принадлежавшая Александру Сергеевичу Пушкину, была подарена Верой Анатольевной Пушкиной Марии Николаевне Стоюниной (привезена из с. Болдина)». Дарительница Мария Стоюнина ещё с гимназической поры доводилась подругой Вере Пушкиной, внучатой племяннице поэта.

Колокольчик настольный

Колокольчик из золочёной бронзы с деревянной фигуркой китайского монаха. На внутренней его поверхности уцелела приклеенная бумажная полоска. А на ней старая надпись орешковыми чернилами: «Колокольчикъ китайскiй изъ Хивы. Подарокъ А.С. Пушкину отъ Загряжского. 16 дня сентября 1833 года».

Полагают, первые колокольчики зазвонили в Китае, откуда по Великому шёлковому пути оказались и в других странах. История их, вначале керамических, затем бронзовых, насчитывает почти пять тысячелетий! По традиции, в Поднебесной звенящими колокольцами украшали вход в жилище, дабы те звоном своим отгоняли злых духов, а в дом привносили гармонию.

Бронзовый настольный колокольчик

Именно через Хиву, последнюю столицу Хорезма, откуда «родом» пушкинский колокольчик, и проходил Великий шёлковый путь.

Своим спасением настольный колокольчик поэта обязан педагогу Алексею Пахомовичу Раменскому. Сын тверского дьячка, он стяжал славу как директор народных училищ Пермской губернии. Произведён в чин действительного статского советника, награждён российскими орденами.

Ранее, в 1870-х, Алексей Раменский учительствовал в Симбирске, преподавал отечественную словесность. А в 1919 году вновь оказался в старинном волжском городе, ещё носившем прежнее название. Разбирая в архиве Симбирска вещи, обречённые на уничтожение, случайно наткнулся на бронзовый колокольчик. И на памятную записку, вложенную чьей-то заботливой рукой.

Экспонатом мемориальной квартиры поэта стал и другой настольный колокольчик, бронзовый, в форме чашечки цветка, изукрашенной чеканкой, и предназначался он для вызова прислуги. Передан Еленой Кун, внучкой Ольги Сергеевны Павлищевой.

Стальные ножницы с пилочкой для ногтей

Как не вспомнить, сколь много внимания уделял Александр Сергеевич уходу за ногтями! Да и знакомцы поэта дивились его ногтям, – одни умилялись, другие страшились! Молодой журналист Иван Панаев встретил как-то поэта в книжной лавке Смирдина: «Я преодолел робость, подошёл к прилавку, у которого Пушкин остановился, и начал внимательно и в подробности рассматривать поэта. Прежде всего, меня поразили огромные ногти Пушкина, походившие более на когти».

Предаётся воспоминаниям и Вера Александровна Нащокина: «Говорил он (Пушкин) скоро, острил всегда удачно, был необыкновенно подвижен, весел, смеялся заразительно и громко, показывая два ряда ровных зубов, с которыми белизной могли равняться только перлы. На пальцах он отращивал предлинные ногти». О необычных ногтях именитого поклонника упоминает в своём девичьем дневнике и умница Анна Оленина…

Но то суждения людей образованных, близких Пушкину по духу и воспитанию. Крестьяне же страшились незнакомого барина с «бесовскими когтями». Поэт сам описал комичный случай, что приключился с ним во время его путешествия на Урал, «по следам самозванца». В оренбургской деревне, где Пугачёв простоял полгода, Пушкин встретил старую казачку Арину Бунтову, – её рассказы, полные «истины, неукрашенной и простодушной», обратились хрестоматийными строчками в «Капитанской дочке».

Правда, из-за подаренного старой казачке золотого червонца приключился казус.