Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

своим ощущениям и позволяла себе пренебрегать принятыми для женщин ее круга стандартами поведения. «Лучше всего знакомиться в постели», — с вызовом отвечала она на предложение мужчины узнать друг друга. Для поддержания своей энергетики она должна была постоянно находиться в состоянии влюбленности, ей нужно было не только получать любовь, но и щедро дарить ее своим избранникам.

В конце жизни Лиля Брик вполне искренне говорила: «Я всю жизнь любила одного: одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю». И это было не лукавой фигурой речи избалованной вседозволенностью дамочки, а чистой правдой любящей женщины. Лиля действительно самоотверженно любила каждого из этих мужчин.

Еще в юности у нее было несколько удачных и не очень опытов общения с противоположным полом. Художник-студент, которому особенно удавались наброски с обнаженной миниатюрной очаровательной нимфеткой Лилечкой. Затем учитель словесности, в перерывах между поцелуями писавший сочинения за свою прелестную ученицу. Был и неприятный семейный инцидент с родным дядей, который без памяти влюбился в повзрослевшую племянницу и даже сделал ей предложение. Родители Лили рассорились с родственником и от греха подальше срочно отправили юную соблазнительницу к бабушке в Катовице.

Лилечке необходимо было постоянно находиться в атмосфере трепетного любовного облака. Одно из них оказалось грозовым и нанесло непоправимый ущерб ее здоровью. Лилю привлек учитель музыки Крейн, лихо критиковавший классиков: «Бетховен отвратителен, Чайковский вульгарен, а Шуберту следовало бы провести жизнь в пивной». После короткого, невпечатляющего секса с низвергателем авторитетов Лиля забеременела, но по настойчивой инициативе матери сделала аборт; в результате жестокой операции она на всю жизнь осталась бездетной.

Когда в популярном столичном литературном салоне четы Бриков появился неизвестный странно одетый двадцатидвухлетний провинциальный поэт с репутацией грубияна и бунтаря, мало кто мог себе представить, что за внешней брутальностью, под эпатажной желтой рубахой спрятано трепетное сердце и душа, сотканная из детских обид и комплексов. Молодой человек отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то поддержал его в желании стать знаменитым и явился эмоциональным стимулом на этом сложном пути. Лиля как раз оказалась такой ласковой кошечкой с острыми коготками: она одновременно способна была быть преданной, заботливой музой и строгой мамой, поучающей и понуждающей к труду. «Он был счастлив, — вспоминала Лиля, — когда я говорила, что ничего в искусстве не может быть лучше, что это гениально, бессмертно и что такого поэта мир не знал». Но в другое время она решительно прогоняла его со словами: «Не приходи, пока не напишешь что-нибудь талантливое!»

Лиля была влюблена прежде всего в стихи Маяковского, поэтому свои женские чары использовала главным образом для мотивации его поэтического таланта и придания внешнему облику достойного столичного сочинителя лоска.

«Маяковский в это время был одержим Лилей, — описывает их отношения Алиса Ганиева, автор книги о Брик, — женщиной из другого круга: богатой, элегантной, эксцентричной, начитанной, очень модной, скептичной, столичной, знающей несколько языков, объездившей пол-Европы, не очень ему понятной. К тому же он чувствовал, что Лиля, хотя и влюблена в его стихи, не падает в обморок от его красоты, не сохнет по нему, как юная Эльза, как толпы других поклонниц. Она сняла с него желтую кофту, заказала ему новую одежду, галстук, английское пальто, заставила постричься и повела к дантисту — все зубы у него были гнилые» [35].

Вся литературная Москва зло судачила о том, что у Бриков поселился молодой поэт, с которым Лилю связывают самые близкие отношения. Пикантность ситуации заключалась в том, что совместное проживание с любовником предложил ее муж Осип.

Описывая Лилю Брик, большинство авторов делают акцент на тех ситуациях, когда Лиля стала активно пользоваться возможностями и деньгами Маяковского, но мало кто рассказывает о том, что долгое время семья Бриков почти полностью содержала практически нищего поэта и деятельно помогала в его становлении и продвижении. Только спустя годы поэт начал зарабатывать приличные деньги, причем не столько на книгах, сколько на выступлениях, инициаторами которых тоже были Брики.

Осип вечерами читал вслух всякие умные книги и смог привнести некоторую образованность в невежественного постояльца. В воспоминаниях поэта Льва Кассиля Маяковский выглядит довольно безграмотным человеком: «Маяковский, видимо, почти не читал, по крайней мере толстых книг, не хватало терпения и усидчивости долистать до конца хоть один роман. Писал с миллионом орфографических ошибок. Не особенно интересовался музеями или историческими достопримечательностями — предпочитал бильярд, карты, рулетку и прочие азартные игры. Надиктовывать на почтамте телеграммы любил больше, чем писать письма. Вообще был человеком устной, а не письменной культуры, сочинял всегда на ходу. Искусство, наука и техника вне человека его мало интересовали» [48].

Некоторые исследователи утверждают, что у поэта была врожденная дислексия — затруднения при овладении навыками чтения, — именно это и явилось причиной чудовищных ошибок, от которых Маяковский так и не смог избавиться.

Едкая поэтесса Ахматова как-то сказала, что он впервые прочитал «Преступление и наказание» Достоевского в тридцать семь лет и это плохо для него кончилось.

Для большинства людей, наблюдавших со стороны за жизнью необычной троицы — Маяковского и четы Бриков, — общение мужа и любовника выглядело более чем странным, сама же Лиля так описывает развитие отношений мужчин между собой: «Два с половиной года у меня не было спокойной минуты — буквально. Я сразу поняла, что Володя гениальный поэт, но он мне не нравился. Я не любила звонких людей — внешне звонких. Мне не нравилось, что он такого большого роста, что на него оборачиваются на улице, не нравилось, что он слушает собственный голос, не нравилось даже, что фамилия его — Маяковский — такая звучная и похожа на псевдоним, причем на пошлый псевдоним. Ося был небольшой, складный, внешне незаметный и ни к кому не требовательный, — только к себе… Ося сразу влюбился в Володю, а Володя в Осю тогда еще влюблен не был. Но уже через короткое время он понял, что такое Ося, до конца поверил ему, сразу стал до конца откровенен, несмотря на свою удивительную замкнутость. И это отношение осталось у него к Осе до смерти. Трудно, невозможно переоценить влияние Оси на Володю».

Что касается лирического настроя Лили по отношению к Маяковскому, то в нем она ценила главным образом поэтический талант, его мужские достоинства для нее были вторичны. Она скорее позволяла ему любить себя и всячески поддерживала его эмоциональные состояние увлеченности. Без ощущения влюбленности поэт просто не в состоянии был писать хорошие стихи. По мнению Лили, особенно удачные вещи у Володи получались в периоды любовных терзаний, поэтому, как только чувствовала, что его стихи становятся вялыми и теряют страстность, она искусно подбрасывала ему порцию небольших страданий.

«Все