Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

чем бы ни спросила злая ялмауз, на все ее вопросы Махтум-сула отвечала правдиво и сказала, что пришла она за огнем для своего очага.

Тогда ялмауз взяла из очага кусок горящего кизяка, сунула его в рот Махтум-суле, а в руки дала ей по горсти каких-то зерен и строго-настрого наказала:

— Иди прямо домой и, если нет на пути реки, бросай эти зерна по обеим сторонам дороги.

Махтум-сула так и сделала на свою беду. Не знала она, что задумала ялмауз. Оказывается, там, где падали зерна, с одной стороны вырастала крапива, с другой — колючий янтак[114] а между ними пролегла прямая дорога к дому Махтум-сулы.

Ялмауз была старая-престарая, редко выходила она на добычу. А тут, выбравшись однажды из своей избушки, она по приметной дороге подошла к землянке Махтум-сулы. Остановилась у ворот и приговаривает:

Дома ли твой братец Чин Томюр-батур?

Чернохвостый серый конь в конюшне ли стоит?

Ясный сокол на подставке ли сидит?

Во дворе ли собака «хау-хау»?

В комнате ли кошка «мяу-мяу»?

На насесте ли курочка-пеструшка?

Не думала, не гадала Махтум-сула, за каким злым делом пришла к ней ялмауз, и отвечает:

Чин Томюр-батур уехал на охоту,

Ясный сокол у него на руке,

Пес «хау-хау» убежал за ним во след,

Кот «мяу-мяу» впереди бежит!..

Вскочила ялмауз в землянку, схватила Махтум-сулу, привязала ее за длинные косы к потолку и начала высасывать ее кровь.

Через каждые пять-шесть дней появлялась ведьма у ворот, и, узнав, что Чин Томюр-батур уехал на охоту, вскакивала в землянку и принималась за свое злое дело. А уходя, она всякий раз предупреждала Махтум-сулу, что если она хоть одно слово скажет брату, то умрет лютой смертью.

И стала Махтум-сула худеть, таять, как восковая свеча. Лицо ее, прежде алое, как маков цвет, побледнело, ясные очи потускнели длинные косы посеклись. А ведьма продолжала свои посещения, все изводила красавицу.

Совсем обессилела Махтум-сула, на ноги встать не может. А рассказать брату правду боится. Сама она ослушалась его, вот и навлекла сама на себя беду.

Однажды Чин Томюр возвратился с охоты и застал свою сестру еле живой. Спрашивает он Махтум-сулу, что с ней, но та все отмалчивается. Тогда он пригрозил ей, что оставит ее в землянке одну и уедет совсем.

Тут-то сестра, плача да причитая, рассказала брату:

Помнишь, братец любимый мой.

Как во сне я прощалась с тобой?

Ты уехал к горам Боро-Хоро

И сказал, что не вернешься скоро.

Множество оленей ты убил,

Множество маралов изловил.

И с высокой горы костер

Свет свой в темную ночь простер.

Пировал ты на славу тогда,

Мне ж в подарок оленьи рога.

Приторочив к седлу, привез.

Пролила я тогда много слез.

Ты ж сказал, что то был дивный coн.

Что удачу сулит нам он.

Был в глазах твоих ясных свет,

Ты мне подал тогда совет:

— Об одном, сестра моя, знай:

Ты к Большой воде не ходи.

Черных кос там не расплетай,

Поле житное обходи.

Не кричи на кошечку «брысь!»

И собаку от себя не гони,

Не гаси в очаге огня.

Коль потухнет очаг без меня,

Не ищи, где дымится, огня,

А ищи его, так и знай,

Там, где слышен собачий лай.

Не сдержала обет я свой

И совет позабыла твой:

Закричала на кошечку «брысь!»,

Закричала на курочку «кыш!» —

Все ушли тогда от меня.

Не нашла в очаге я огня.

Видно, в горе была я незрячей,

Слышу справа я лай собачий.

Поднялась на крышу землянки:

Слева — дым у далекой стоянки.

Лесом вмиг я туда прибегаю,

Не поверив собачьему лаю.

Семиглавую ялмауз там встретила.

Она ласковым словом приветила,

Расспросила о всем понемногу,

Да чтоб узнать к нам прямую дорогу,

Злая ведьма сказала так:

— Возьми в рог горящий кизяк,

В руки семя это возьми,

Если нет на пути реки,

Ты бросай его по сторонам…

С тем пошла я, отвесив поклон.

Где пройду я, там враз, на диво,

Вырастают янтак и крапива…

По ним-то нашла ялмауз наш дом

И застала одну меня в нем.

С тех пор жизни не знаю я —

Ялмауз кровь сосет у меня.

Вот отчего, мой братец, я худею,

Вот отчего, мой бртаец, я болею…

Расспросив сестру подробно обо всем, Чин Томюр сказал: — Ах, сестра, сестра, не послушалась ты моего доброго совета, потому и попала в великую беду. Ну что ж, избавимся мы как-нибудь и от злой ялмауз.

— Да как же мы избавимся от нее? — спросила Махтум-сула. — Та ялмауз о семи головах и в каждой голове у нее по одному; глазу… Завтра она опять будет здесь!

— Вот и хорошо! Завтра я не поеду на охоту, — заявил Чин Томюр-батур.

Не знала Махтум-сула, что придумал ее брат, но расспрашивать и перечить ему не стала.

А Чин Томюр поднялся утром рано, снял с себя белье и передал его сестре, говоря:

— С мечом булатным, с соколом пернатым да с собакой — верным другом спрячусь я за печь, а ты встречай злую ялмауз, как и раньше встречала. Почует она, что я здесь, а ты скажи ей: «Уехал Чин Томюр на охоту, оставил мне белье стирать. От того белья и исходит его запах…».

Согласилась Махтум-сула, верила она в силу и смелость своего брата. А Чин Томюр отточил свой булатный меч, укрылся за печью и стал ждать.

Вот и ялмауз в обычное время появилась. Остановилась у ворот и расспрашивает, дома ли Чин Томюр-батур, дома ли его серый с черным хвостом конь, дома ли сокол, кошка и собака.

Махтум-сула ответила, что все они еще с вечера отправились на охоту. Не поверила людоедка, воздух понюхала, да как зафыркает:

— Фу, фу, фу! Чин Томюром пахнет. Обмануть ты меня решила, красавица.

Махтум-сула помнила наказ брата и говорит:

— Уехал Чин Томюр на охоту, оставил он мне свое белье стирать. От того белья и запах.

Вошла