Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

ялмауз в землянку, схватила Махтум-сулу, подвесила ее за косы к потолку… А тут вышел из своего укрытия Чин Томюр-батур. Взмахнул он своим мечом и враз отрубил шесть голов людоедки. А седьмую не успел.

Пламенем вспыхнула ялмауз и вместе с дымом вылетела — через печную трубу на улицу. Летит она над лесами и все кричит, грозя:

— Ух, ух, непослушная Махтум-сула! Я припомню тебе эту встречу. Я припомню! Я припомню! Я припомню!

Вскочил Чин Томюр на коня и помчался вслед за ялмауз. Надо ему нагнать ее, надо отрубить ей последнюю голову.

Но как ни быстр был конь у Чин Томюр-батура, не настиг он ялмауз — та все дальше и дальше уходит через реки и озера, через долины и горные перевалы. Бросилась она в бездну темную и притаилась…

Тем временем Махтум-сула стала быстро поправляться и с каждым днем все хорошеть.

Белолицая и румяная, чернобровая и в стане стройная, как кипарис, с большими черными глазами киика и пышными волосами — такой стала Махтум-сула. Кто увидит ее хоть раз, теряет разум и жаждет в жизни лишь одного — досыта наглядеться на Махтум-сулу.

После схватки с ялмауз Чин Томюр-батур долгое время оставался дома, оберегая сестру. Непомерная сила скапливалась в его руках и скучно ему становилось сидеть без дела; вновь захотелось богатырю скакать по горам и долам в поисках зверя.

Несколько дней готовился Чин Томюр к новому походу. Отборным зерном кормил он своего коня и быстролетного сокола, оттачивал меч булатный, а уезжая на охоту, сказал сестре:

Дорогая моя сестрица,

Если ты захочешь напиться,

К Большой воде не ходи.

На дорогу вдаль не гляди.

Не расплетай на берегу кос,

Не чеши близ воды волос…

Уехал Чин Томюр-батур на охоту, и Махтум-сула, помня наказ брата, первые дни никуда не выходила из дому. Но однажды захотелось ей напиться из горного родника. И вдруг слышит она, как приятно шумит вода совсем рядом. И пошла Махтум-сула к Большой воде.

Плещется Махтум-сула в воде у самого берега, рада несказанно. Алмазные брызги на солнце разноцветными огнями горят, свежими прозрачными струями ласкает ее ноги вода.

Расчесала Махтум-сула свои длинные косы, моет руки, лицо, и сама не заметила, как два волоса упали и унесла их вода.

Долго несло их течением, пока не попали они в пруд, окруженный цветущим садом. А принадлежал тот сад джунгарскому царю.

Случилось в ту пору так, что купался в пруду сам царь. И попали ему в руки два длинных черных волоса, мягких, как шелк. Спрашивает он у своих нукеров[115]:

— А скажите-ка мне вы, мои всеведущие нукеры, откуда в моем пруду эти длинные волосы?

— О великий государь, — отвечают нукеры, — принесла эти волосы Большая вода, а принадлежат они девушке, по имени Махтум-сула. А у девушки той есть брат Чин Томюр-батур, и нет в том краю богатыря смелее и сильнее его…

Задумался царь и предстала перед ним в тех думах красавица Махтум. Влюбился он в нее так, что в пору хоть сейчас на коня да в путь. В это время и появилась в царском дворце ялмауз, едва унесшая из битвы с Чин Томюром последнюю голову. Она и говорит царю:

— Никто, кроме меня, не укажет тебе путь к Махтум-суле. Так-то и так можно проехать к ее дому. А еще тебе скажу: Махтум-сула — красавица, какой еще свет не видел. Только для тебя она рождена и больше никто тебе не пара…

Выслушал царь ялмауз и большая любовь разгорелась в нем. Он тут же отправил своих послов к Чин Томюр-батуру с предложением выдать сестру замуж за него, джунгарского царя.

Принял Чин Томюр послов, выслушал их и ответил:

Вы стараетесь, нукеры, зря:

Не взойдет над неверным заря!

Пока очи батура остры,

Нe видать калмыку[116] сестры.

Пусть он силой ее отберет.

Пусть свои он войска приведет,

Не помощник в бою язык.

Но, коль вступит в бой царь-калмык,

Пусть тогда нас рассудит меч —

Я сниму ему голову с плеч!

Возвратились послы с пустыми руками и передали своему властителю дерзкий ответ Чин Томюр-батура. Разгневался царь, собрал большое войско и пошел на Чин Томюра войной.

Не знали брат и сестра, какая опасность на них надвигается. Ранним утром уехал Чин Гомюр на охоту и наказывал сестре: — Оставляю я сегодня дома своего быстролетного сокола. Если случится какая беда с тобой, выпусти его на волю и он враз разыщет меня, где бы я ни находился…

А днем на широкой степной дороге появился царь со своим войском. Выпустила Махтум-сула сокола на волю. В тот же миг перед землянкой очутился оседланный конь и воинские доспехи. Надела Махтум-сула тяжелые доспехи, взяла в руки пику и меч, прыгнула в седло и выехала на дорогу. А в степи несметное войско раскинулось, и впереди того войска — сам хунтайджи на коне. Увидел он Махтум-сулу и еле в седле удержался, очарованный ее красотой. Едва он очнулся, как закричал:

— Эй, красавица, выходи за меня замуж по добру, по согласию. По доброй воле не пойдешь — возьму тебя силой.

Но Махтум-сула, перебив его наглую речь, ответила:

Ты вовсе не царь, а осел:

Против девушки войско повел.

Где ж то видано и когда,

Чтоб к горной вершине вода

Вспять потекла из равнин…

Вот приедет мой брат батур,

Он усеет костьми косогор…

С этими словами Махтум-сула одна бросилась в гущу врагов, колола их пикой, рубила мечом и до ночи сразила множество воинов.

Чин Томюр-батур, предупрежденный соколом о грозящей его сестре опасности, примчался и ринулся в бой. Не выдержали джунгары, побежали. А их хунтайджи, рассвирепев, закричал им вслед:

— Эй вы, трусы! Чего ж вы бежите от двух человек. Немедленно остановитесь! Я сам выхожу на единоборство с Чин Томюром!

Остановились воины. И сошлись в поединке царь и Чин Томюр. Долго они бились, но одолеть друг друга не могли…

А Махтум-сула все следила за поединком и ее девичье сердце кровью обливалось. Тогда-то она и подумала: «Чем погибать из-за меня моему славному брату, лучше я пожертвую собой!». И сказала она Чин Томюру:

Откажись от поединка, мой