Копия Веры - Катя Качур

Глава 36

Игра

Денис решил не торопиться с посвящением психиатра в таинства аукциона. Он знал, что расчет с «Кристис» займет у Анберга не меньше недели, затем перевоз картины в Москву (опять же, нужно подстелить соломки на таможне), оформление всех документов, отечественная экспертиза – это могло затянуться на несколько месяцев. Главное дело было сделано – Васнецов принадлежал Барбакину, остался второй этап, где все зависело исключительно от самого Дениса, – договориться с Честных. Перед этим непростым шагом Сидоренко решил сделать паузу, взял недельный отпуск и увез Ирину с Поленькой на Мальдивы. Периодически на белом пляже с гигантскими пальмами у Дениса разрывался телефон от звонков Антона Андреевича, но Сидоренко тянул время в предвкушении победной фразы, которой он готовился осчастливить партнера.

– Пап, да возьми уже трубку, задолбал твой Моцарт, – капризничала Поленька, подставляя округлые бока для солнечных поцелуев. – Или я сама отвечу. Кто такой Барбакин? – глядела она на светящийся контакт в айфоне.

– Барбакин – человек, который должен мне по гроб жизни, – отвечал счастливый отец, наблюдая, как все ярче становится разница между загаром на груди дочки и ее белой кожей под купальником.

Наконец, после двадцатого звонка, Денис не выдержал.

– Да-да, – произнес он томно, лежа в шезлонге и потягивая манговый фреш из высокого стакана.

– В смысле, да-да, Денис? – орала обсыпанная белым песком трубка. – В чем дело? Почему ты не отвечаешь? Меня сейчас инфаркт трахнет! Пресса пишет, что обладателем картины стал какой-то бизнесмен из Израиля! Как это понимать, мать твою? – Барбакин в истерике перешел на «ты».

– А вы хотели, – прищурил глаза Денис, – чтобы пресса написала, что Васнецов достался психиатру Барбакину, который хочет посредством этого творения вернуть себе загородный дом?

– Ну дык как же так? – спотыкался о междометья Антон Андреевич. – Я требую объяснений!

– Бизнесмен из Израиля – это мой агент, имеющий двойное гражданство. Мы выиграли аукцион, милый мой Антон Андреич. Картина – ваша собственность, и вскоре вы сможете ее лицезреть! Поздравляю!

– Фуууу, – выдохнула трубка. – Ну вы меня и напугали, Денис. Дайте отдышаться…

– Дышите, Антон Андреич, – растянул рот в улыбке Сидоренко. – Дышите как можно глубже. И лучше где-нибудь на морском курорте, как делаю это я. Нам предстоит еще вторая часть Марлезонского балета.

– Морском курорте, – обиженно повторил Барбакин. – Я потратил все деньги, скоро буду стоять перед вами в рваных носках. Какие мне щас курорты?

– Ну, не прибедняйтесь, голубчик, – Денис глядел поверх барашков на лазурной поверхности Индийского океана. – У вас такая обширная практика. За год-другой заработаете себе на новую пару носков и еще пару автомобилей. Благо умалишенных, маньяков и иных тревожных идиотов в России туева хуча.

– Вы совершенно не разбираетесь в классификации психопатологий, – пробурчал Антон Андреевич.

– А это и вовсе не мое дело, – осек его Денис. – Зато я знаю толк в человеческой алчности, трусости и иных пороках. И умею использовать их, как ни один другой игрок…

* * *

Игроком Денис был виртуозным. Когда в голове Сидоренко рождались сложные схемы, стальные глаза его наливались синевой, белесые брови темнели, блеклые губы делались влажно-алыми, бесцветные щеки загорались румянцем. «Ниочемный», как говорили о его внешности, юрист из мэрии превращался в красавца. Его движения становились изящными, сутуловатая неуклюжая фигура приобретала стать, короткие пальцы с нелепыми поперечными ногтями изысканно держали сигарету. Голос менялся со сдавленного фальцета на низкий баритон. Ирка, жена, любовалась им в эти минуты.

– Что-то задумал мой Остап, – ласково говорила она.

А он ловил ее руку на своей щеке и покрывал поцелуями.

О, наслажденье – ходить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите: я играю!

Разбор грехов моих оставьте до поры,

Вы оцените красоту игры![22]

Эту мелодию он фальшиво свистел в моменты азарта. И вот сейчас, вернувшись с Мальдив и снова восседая в кожаном кресле своего кабинета, Денис чувствовал себя Андреем Мироновым, танцующим на фиктивной свадьбе в полосатом пиджаке и бело-черной фуражке. Ангелы смотрели в его окно снаружи, со стороны Столешникова переулка с закрытыми бутиками, и тихо аплодировали. По стеклу текли слезы их восторженного умиления. Или это были капли очередной, уже февральской оттепели. Звонок мобильного прервал шелест ангельских крыльев, бившихся в овациях. Ах, это всего лишь шуршание шин по Тверской? Ну да неважно. Звонка от Виктора Честных Денис ждал уже пару недель. Чиновник должен был набрать его сам, по своему желанию. Он должен был соскучиться, затосковать по умному собеседнику и безропотному пассажиру на заднем сиденье квадроцикла. Впрочем, с начала зимы Честных пересел на снегоход и резал на нем не по-зимнему мокрый, хлюпающий наст.

– Дружище, ну как же так? – кричал он в трубку. – Я не видел тебя месяц! Куда ты пропал?

– Дела, Виктор Иваныч, белка уже сдохла, а колесо все крутится, – скромно ответил Денис.

– Значит так, жду тебя в эти выходные в своем доме, – тоном, не терпящим возражений, заявил Честных. – Танюша приготовит утку с яблоками. Вильфанд обещал, что подморозит, погоняем на моем «Буране»!

Меньше всего на свете Денис хотел погонять на «Буране», отбивая причинные места и покрывая синяками бедра и икры. Но в ответ на вдохновенные слова Честных он смущенно произнес:

– Ох, это сейчас моя самая большая мечта. Но работы по горло, боюсь, что уик-энд придется провести в мэрии.

– Даже ничего не хочу слышать! Один день ты можешь посвятить себе. В конце концов, это приказ лепшего кореша. Понял? Все, обнимаю, жду!

В воскресенье действительно подморозило, и Сидоренко покорно отбивал задницу на снегоходе Честных. Когда экзекуция закончилась, они пили водку в деревянной гостиной и заедали нежнейшей уткой с яблоками, которую приготовила жена. Она, как и прежде, ухаживала за гостями (иметь прислугу Честных считал излишней роскошью), влюбленно смотрела на мужа и с большим уважением – на Сидоренко. Оба разомлели после свежего воздуха, оба пылали обветренными щеками в такт пламени, полыхающему в камине. Честных подбрасывал туда еловых веточек, и дом пропитывался упоительным запахом смолы.

– Ну, какие новости в Первопрестольной? – спросил, наконец, Честных, разламывая руками кусок жирной утки и хватая языком выпадающие ломтики яблок.

– У меня – ровно никаких, – ответил Денис, макая черный хлебушек в домашнюю аджику.

– А загорел где?

– Да вот, возил на недельку жену с дочкой на юга, поддерживал уровень витамина Д, – без энтузиазма ответил Сидоренко. – Брал отпуск за свой счет, поэтому и дел столько скопилось.

Беседа была неспешной, заурядной и даже скучной, если бы некрасивая Таня периодически не приносила свои заготовки и мужчины не хвалили бы их с особым усердием. Водку выпили, хрустящие