Копия Веры - Катя Качур

– Да уже развлеки меня чем-нибудь, Денис, – крякнул осоловевший Честных. – Ты ж мастер по этим вопросам!

– Да что ж тебе рассказать, – Сидоренко ковырялся зубочисткой во рту и периодически икал. – Ах, вспомнил, есть кое-что, возможно, для тебя любопытное. Мой друг купил на «Кристис» недавно всплывший подлинник Васнецова – затерявшийся этюд к картине «Девушка с кленовой веткой».

– Да что ты говоришь, как интересно, – вышел из оцепенения Честных. – Разве же что-то еще осталось непознанное у таких мастеров?

– Я не специалист, но, похоже, всплывают иногда подобные вещи. Торгуют же чем-то именитые аукционы.

– И вправду любопытно. А что, друг – большой коллекционер? – поинтересовался чиновник.

– Вовсе нет, я бы даже сказал – профан. Никаких подлинников у него и в помине не было. Но с какой-то работой Васнецова связана его семейная легенда, вроде как кто-то из родственников был знаком с художником и получил в подарок картину, а потом она исчезла. И он решил вернуть в семью реликвию. Хотя и сам не уверен, тот ли это подарок или нет.

– Грандиозно, – Честных напоминал легавую, напавшую на след кабана. – И почем нынче Васнецов?

– Не помню точно, но вроде бы вместе со всеми комиссиями больше двух лямов.

– Рублей? – обрадовался Честных.

– Шутишь, Виктор Иваныч, – пыхнул Денис, – долларов.

Чиновник присвистнул, лоб его загорелся, и в отблесках пламени камина, казалось, просвечивали мозги, производящие калькуляцию.

– Ох, я бы не потянул, – спустя несколько минут вымолвил он. – Где ж столько бабла-то взять?

Денис пространно улыбнулся и пожал плечами. Таня принесла сливового варенья с апельсиновыми корочками. Честных впервые в жизни смотрел сквозь нее. Сидоренко лизнул лакомство и замычал от удовольствия.

– Мммм… – он поймал руку Татьяны и поцеловал тыльную сторону ее ладони. – Ничего вкуснее не пробовал.

– Могу дать рецепт, ваша жена приготовит, – вспыхнула от удовольствия Таня. – Или знаете что, а приезжайте к нам в следующий раз со своей супругой. Да ведь, Витя?

Витя, нахохлившись, как больной голубь у метро, не реагировал. Он нервно подбрасывал еловых веток в камин, отчего комната наполнилась плотным дымом. Сквозь белесую завесу его узкие глаза в складках толстокожего лица пылали демоническим светом. Денис закашлялся от елового кумара. Таня кинулась открывать окна.

– Да что с тобой, Витя? – крикнула она, стоя у подоконника.

Денис посмотрел на часы, сказал несколько дежурных фраз, что, мол засиделся, вызвал «трезвого» водителя для своей «Тойоты» и пошел в туалет. Вернувшись, он застал Честных в той же позе с глазами, смотрящими в одну точку на стене.

«Игра идет по плану», – подумал Сидоренко. Он с полчаса поболтал ни о чем с Татьяной, обнял чиновника и, получив уведомление о прибытии водителя, распрощался с хозяевами.

Прошло еще две недели. На душе Дениса было спокойно. Картина уже приехала в Россию и лежала у Сидоренко дома в черном бархатном кофре, который подсуетился купить Никита Анберг. Денис пару раз открыл кофр и попытался понять, за что люди готовы отдать такие деньги, но так же, как и Никита, впечатлен не был. Старый холст, натянутый на подрамник, небрежно набросанный темно-зеленый фон, недорисованный до краев полотна, девушка в белом платье, с ромашкой и васильком в волосах. Никакой кленовой ветки в ее руках не было. Да и руки, тоже недописанные до краев, обрывались чуть ниже локтя, на уровне зеленовато-полосатого пояса вдоль талии. Далее виднелся пустой холст, закрашенный какой-то бурой краской. Кажется, прототипом художника была Вера Мамонтова. Ну не красавица. Но взгляд цепкий. Живой взгляд. И рот упрямо-упругий. Обиженный рот, презирающий Сидоренко за то, что ни черта не понимает в живописи. Денис закрывал кофр и ловил себя на том, что чувствует этот взгляд, даже когда не видит картину. «Наверное, в этом и есть гений художника, – рассуждал он. – Наверное, за это коллекционеры и расстаются с баблом».

Антон Андреевич чуть ли не ежедневно терзал Дениса звонками и требовал развития истории.

– Почему вы не поговорите с Честных еще раз? – гундосил психиатр в трубку. – Почему не напомните о картине? Почему мы теряем время? – неистовствовал он.

– Заткнитесь, Антон Андреич, – раздраженно отвечал Сидоренко. – Это тот случай, когда время работает на нас. Клиент зреет. Он сам должен позвонить и проявить интерес.

– Да он и думать перестал об этом Васнецове! – истерил Барбакин. – Мало ли какие картины покупаются и продаются в этом мире! Что, все они должны заботить чертова Честных?

– Узбагойтесь, драгоценный. – Денис еле удерживался, чтобы не послать его матом. – Все под контролем. Он позвонит, я вам обещаю.

И Честных позвонил. Позвонил через месяц, когда наступил март. Откашлялся, пожаловался на то, что Денис его забыл, в то время как обещал Тане приехать с супругой. Заявил, что отремонтировал свой квадроцикл (помнишь, заедало что-то осенью), что скоро сойдет чахлый снег (эх, и зима в этом году, вот раньше были зимы!) и снова можно будет погонять с ветерком. Да, Михалыч?

– Конечно, Виктор Иваныч, дико соскучился по твоему квадроциклу, по рыбалке и по утке с яблоками! (Про утку – правда.)

– Так надо встречаться! Когда заедешь?

– Да как-нибудь, дел невпроворот.

– Слушай, Денис, – Честных понизил голос, и Сидоренко понял, что вот оно! – началось! – Хотел с тобой поговорить по поводу той картины.

– Какой картины? – на голубом глазу спросил Сидоренко.

– Ну Васнецова, что друг твой купил.

Воцарилась пауза. Денис поднял голову к небесам (а точнее, к потолку своего кабинета) и сделал нисходящий жест согнутой в локте рукой: ййеееесссс! Он покраснел, похорошел, глаза заискрились, щеки подернулись румянцем, спина выпрямилась, живот втянулся, грудь выгнулась колесом. Не хватало только полосатого пиджака и белой фуражки с черным козырьком. Замрите, ангелы, смотрите: я – играю!

– А, Васнецов! – якобы припомнил он. – А что о нем говорить?

– Слушай, приезжай, это не по телефону. Нужен твой совет…

* * *

В ближайшие выходные Денис снова сидел в дубовой гостиной и наворачивал специально для него приготовленную утку с яблоками. Благо после мартовского потепления лес тонул в воде, Честных не пригласил его покататься на своих безумных агрегатах. Некрасивая Таня на этот раз завила волосы и набросала на сухонькое личико неяркий макияж. «Для меня, что ли?» – удивился Сидоренко и отвесил ей столько комплиментов, будто бы она выиграла конкурс «Мисс Мира». Честных долго развлекал Дениса пустыми разговорами, разливал по рюмкам водку, и, наконец, попросил свою жену исчезнуть на полчасика. Когда Таня поставила перед мужчинами то самое сливовое варенье с апельсиновыми корочками и удалилась на кухню, хозяин подсел ближе к гостю и тихим голосом произнес:

– Денис, а можно посмотреть на эту