Копия Веры - Катя Качур

– Жор, ты чего? Ты на меня обиделся?

– Просто ты несла какую-то дичь! – воскликнул опер.

– Жор, прости, я хочу открыть тебе секрет, только никому не скажешь?

– Да нет же, какой еще секрет?

– Дедушка говорит мне, что я часто превращаюсь в другого человека, начинаю выдавать какие-то не свои фразы, называю незнакомые мне имена. Но я не сумасшедшая, честно! – глаза ее наполнились слезами. – Клянусь, Жорочка, я не чокнутая!

Суханов посмотрел на трясущийся подбородок, на родные, залитые слезами щечки с насечками, на мокрые ресницы, на беззащитные коленки под резными колготками, на дрожащую в ямочке под шеей бриллиантовую каплю и понял, что у него сейчас разорвется сердце. Он взял в руки ее холодные ладошки и начал покрывать поцелуями.

– Поля, девочка моя, только не плачь! Ты просто очень впечатлительная, очень талантливая! Не зря же ты рисуешь такие портреты. Через тебя, как через портал, проходят другие люди. Проходят, оставляют обрывки своих мыслей и исчезают навеки, поэтому ты иногда выдаешь подобную хрень. – Жора сам удивился, каким образом оправдал поведение девушки.

– Правда? – вытерла кулаком слезы Поля. – Ты правда так считаешь? В этом нет ничего страшного?

– Конечно же, нет, любимая, ты уникальная, а все уникальные люди немножко того, – улыбнулся Жора. – Кстати, на кого ты там смотрела?

Он обернулся, но увидел лишь уходящего из зала мужчину с тростью в руке. «Что-то знакомое», – мелькнуло в голове у Суханова, но он тут же переключился на похорошевшую Поленьку, которая млела от впервые произнесенного Жорой слова «любимая».

* * *

Наблюдая за молодой парочкой, Павлик понял, что, кажется, напал на след. В кафе на Третьяковке он пришел два месяца назад, сел за столик, заказал бефстроганов с картошкой, кофе с порохом и малиновый рулет. Девочка-официантка, тоненькая, прыщавая, совершенно не годившаяся на эту роль, постоянно что-то забывала, путала, к тому же сильно заикалась. Пообедав, Павлик оставил ей щедрые чаевые, от которых ее детские глаза загорелись, как угольки.

– Скажи-ка, милая, – Павлик взял ее за тощее запястье, – кто из сотрудников кафе работает тут много лет?

– Н-не з-з-знаю, – испугалась официантка. – Я з-з-здесь в-вторую н-неделю.

– А если ты подумаешь? – Мустакас развернул перед ней еще одну пятитысячную купюру.

Девочка сцапала бумажку, зажала в кулак и зажмурилась, как будто бы сильно о чем-то думала.

– Т-тимур Аб-бжанов-вич, н-наш в-владелец, – выдавила она. – Н-но т-только ег-го щас нет.

– А когда он бывает?

– П-по ут-трам, к-когда зав-возят п-продук-кты, он конт-тролирует.

Павлик погладил ее по худой руке и ушел, вернувшись на следующее утро. Бариста подсказал, что владелец в подсобке, и обещал его позвать. Павлик сел за столик, заказав завтрак и, разумеется, кофе с порохом. Хозяин вышел нескоро. Он оказался красивым татарином, волосы с проседью, высокие скулы, изящно вырезанные губы с синевой.

– Вы меня искали? – спросил он сухо.

– Простите, у меня к вам не совсем обычный вопрос, – заметался Павлик, чувствуя себя идиотом. – Как давно вы владеете этим кафе?

– Владею пять лет, – ответил хозяин, – а до этого более десяти работал официантом. Тимур, – он протянул Павлику руку.

– Павел, – ответил Мустакас на крепкое рукопожатие. – Видите ли, у меня около пятнадцати лет назад сюда часто ходила мама. Ее звали… зовут… Вера Петровна. Она еще придумала рецепт кофе с порохом…

Павлик хотел еще что-то добавить, но Тимур изменился в лице и тихо произнес:

– Я ее хорошо помню. Она у меня на глазах попала под машину… Но вы сказали «ее зовут», она еще жива?

– Да, она жива, – выдохнул Павлик, почувствовав огромное облегчение. – Но крайне больна и не вполне в уме…

– Сожалею… Я был тогда молод, – задумчиво улыбнулся хозяин, – мы много разговаривали с ней, она поддерживала меня, в том числе хорошими чаевыми. Для молодежи, особенно которая подрабатывает и учится одновременно, это очень важно, понимаете?

Павлик подумал о том, что Тимур – мировой мужик, вспомнив прыщавую девочку-заику, которую, вероятно, добрый хозяин взял на работу.

– Да-да, мама очень любила молодежь, всегда отмечала для себя неординарных личностей… – Павлик впал в ступор и тоже начал заикаться. – Я с-сейчас не с-совсем об этом.

– Я вас слушаю, – с каким-то неожиданным пониманием ответил Тимур и присел за столик. – Оля, – крикнул он официантке, – два капучино, пожалуйста!

– За годы, которые вы провели в этом кафе, – наконец собрался с мыслями Павлик, – не попадался ли вам человек, который чем-то напоминал мою маму? Простите, это звучит глупо…

– Продолжайте!

– Ну, возможно, был похож на нее внешне. Или говорил ее фразами… Я даже не знаю, кто это может быть: парень, девушка, ну кто-то довольно молодой, кто еще учится в школе или колледже… Господи, я знаю, что выгляжу кретином…

– Не оправдывайтесь. – Тимур отхлебнул кофе, что принесла Оля, и затянулся сигаретой. Сизый дым красиво оттенял синеву его губ. – Я знаю, о чем вы говорите. Лет семь назад, впервые увидев эту девочку, я испытал шок, думал, что сошел с ума.

– ДЕВОЧКУ? – подскочил Павлик.

– Да, девочку, – продолжил Тимур.

За барной стойкой кто-то уронил поднос с бокалами, стекло брызгами рассыпалось по полу и двумя небольшими кусочками докатилось до ботинка Тимура. Он отреагировал странно. Наступил толстой подошвой на осколки и размял их в крошево.

– Поосторожней там, малолетки! – беззлобно крикнул он. – Вычту из зарплаты… – Тимур снова затянулся, будто хотел наполнить дымом всего себя без остатка. – Так вот, девочка. Это была хорошенькая девочка лет семи. Совсем не похожая внешне на вашу маму. С ней был пожилой мужчина. Тоже не похожий на вашу маму. Я полагаю, дедушка. Ахах, знаете, он даже чем-то похож на вас. Так вот. Они болтали, смеялись, выглядели большими друзьями. На них приятно было смотреть.

Тимур замолчал. «Малолетки» за стойкой активно подметали стекла, собирая остатки шумным пылесосом. Несмотря на рев агрегата, Павлик слышал каждое слово.

– Оля! Пойди сюда, пропылесось у меня под ногами, – перекрикивая гул, рявкнул Тимур.

Оля кинулась к их столу, волоча за гофрированный хобот тяжелый желтый «Керхер». Тимур все это время курил, а Павлик нервно постукивал костяшками пальцев по белой кофейной чашке. Наконец официантка выключила пылесос и ушла.

– Умоляю, продолжайте! – На лбу у Павлика выступил липкий пот.

– Я обслуживал их столик, – хлебнул капучино Тимур. – Сначала все было как обычно, а потом она попросила у меня классический завтрак, какой всегда заказывала Вера Петровна. Казалось бы, ну и что? Но она заказала кофе с порохом, понимаете? А тогда еще его не было в нашем меню. Меня слегка передернуло, и тут она назвала его ингредиенты: черный перец, арахис, рис, семена