34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

ребрами, выступающими через больничный халат, находится сердечная мышца, которая отсчитывала время ее пребывания на планете с зарождения в утробе матери в 1911 году и до последних дней. Она ускорялась в период активности, страха, страсти и замедлялась во время 100 тысяч приемов пищи[16] и 35 тысяч снов. Теперь у нее происходит регургитация крови[17], обусловленная протекающим сердечным клапаном. С каждой волной вода тащит за собой гальку.

Из-за ослабленного митрального клапана ее сердце не обеспечивает тело, в том числе и мозг, достаточным количеством крови. Любое небольшое напряжение, яркая эмоция или даже обычная простуда могут привести к тому, что потребность тела в крови станет слишком большой. Вероятно, именно поэтому она упала в обморок, что так напугало ее сиделку и побудило вызвать скорую помощь. Поэтому она приехала из дома престарелых, где были пожилые люди, комнатные растения и покой, в эту маленькую залитую светом палату на верхнем этаже, этот медицинский улей. Ее сердце в любой момент может остановиться. Лежа в кровати, она находится на пороге жизни и смерти.

Доктор Эсфахани печально улыбается.

— Почему она здесь? — шепчет он.

Я просматриваю записи в папке, которую держу в руках, и тихо зачитываю результаты анализов крови, ЭКГ и томографии головы, сделаные вечером в отделении неотложной помощи. Все они соответствуют ее возрасту. Консультант осторожно меня прерывает.

— Почему она здесь? — тихо повторяет он.

Мы все еще стоим у двери, довольно далеко от кровати, и говорим так, чтобы пациентка точно нас не услышала.

— Она кандидат на операцию на клапане? — спрашивает он.

Сначала мы смотрим на длинный список сопутствующих заболеваний, а затем на пациентку. Она очень хрупкая. Очевидно, что правильный ответ — нет.

— Что, если бы это подарило ей еще один день? — спрашиваю я, изображая адвоката дьявола.

Доктор Эсфахани улыбается.

— Скорее всего, операция забрала бы у нее последний день, — отвечает он.

Свет в палате стал серее, поскольку по небу плывет большое кучево-дождевое облако.

— Родственники есть? — спрашивает он.

Я уже проверил это. В соответствующей графе пусто. Единственные ключи к ее жизни — это имя, дата рождения и список медицинских проблем.

— Здравствуйте, миссис Эббот, — громко говорит доктор Эсфахани, подходя к койке. Она улыбается, но не открывает глаза. Он осторожно обследует ее руками и слушает грудную клетку стетоскопом. Пока он это делает, я удивляюсь, насколько долгую жизнь прожила миссис Эббот: от лошадей с телегами до эры космоса и компьютеров. Две мировые войны, падение империи, исчезновение Бога, сила цветов, сжатие земного шара. Чем она занималась все это время? Были ли у нее родители, братья, сестры, друзья, возлюбленные, дети? Где она работала? В офисе, на ферме, в швейном цехе, на заводе? Знает ли об этом кто-то из тех, кто еще жив? Переживает ли она все это заново внутри себя? Имеет ли это значение? Доктор Эсфахани предлагает мне послушать сердце стетоскопом. Шум оглушающий, и ее сердце с каждым сокращением ударяется о грудную клетку. Мы отходим от кровати к окну. Он диктует мне свои простые выводы.

— Где она живет?

Я произношу название дома престарелых, и он кивает.

— Это хорошее место, — говорит он. — Как мы поступим, Том?

— Отвезем ее домой, — отвечаю я.

Он снова кивает, потом отворачивается и смотрит в окно на поля.

— Вы когда-нибудь слышали о поэте Хафизе? — спрашивает он меня. Я удивлен, поскольку за три месяца нашей совместной работы он практически никогда не говорил о том, что не связано с медициной.

— Да, — отвечаю я.

— Раньше я знал некоторые его стихотворения наизусть, — говорит он. — В детстве я ездил к бабушке в Тегеран. Она заставляла меня учить их.

Большое облако уплыло, и нас снова освещают лучи солнца. Мы смотрим в окно на сердце Англии. Вдалеке сверкает длинное шоссе. Сильный ветер склоняет ячмень к земле.

— Увидев зеленый луг неба и серп луны, я вспомнил поле своей жизни и время урожая, — говорит он мягко.

Самолет рассекает небо, доставляя пассажиров на неизвестные земли. Доктор Эсфахани оборачивается, и мы смотрим на женщину, лежащую в постели.

— Миссис Эббот, — говорит он, — мы отвезем вас домой.

Эпилог

Последняя пациентка пробуждает во мне воспоминания о моей первой работе в гериатрической клинике, на которую я устроился сразу после окончания медицинской школы. Приближалась зима, работы было много. Мне известно, что миссис Эббот покинула палату в тот же день. О том, что произошло с ней позднее, я понятия не имею. О большинстве пациентов, упомянутых в этой книге, я могу сказать то же самое.

Однако семейные врачи всегда знают, что происходит с их пациентами. Они находятся в центре медицинской жизни пациента и читают, и пишут больше глав истории пациентов, чем кто-либо в медицине.

Именно на этой специальности я решил остановиться. Теперь я ежедневно принимаю беременных женщин, младенцев, детей с температурой, трудных подростков, студентов со спортивными и алкогольными травмами, родителей, которые пытаются справляться с повседневными делами, несмотря на хронические заболевания, людей среднего возраста с сердечно-сосудистыми заболеваниями и раком, а также пожилых людей с больными суставами и деменцией. Еще я прихожу домой к неизлечимо больным пациентам и назначаю им паллиативные препараты.

В прошлом году длинный список заболеваний пополнился. Пандемия COVID-19 показала, насколько уязвимы люди. Как и вирусу, нам пришлось приспосабливаться. Мы проводим консультации по телефону, и тон голоса пациента говорит не меньше, чем слова, которые он произносит. Мы принимаем важные решения о том, с кем нужно встретиться лично. Теперь мы работаем в масках, фартуках и перчатках — дополнительных барьерах между врачом и пациентом, к которым было непросто привыкнуть.

Тем не менее наша работа остается интересной и благодарной. Каждый год через нашу клинику проходят тысячи пациентов, и все вместе мы проходим путь от рождения до смерти.

Дополнительная информация о болезнях

Снег в мае

Одна из 250 беременностей заканчивается МЕРТВОРОЖДЕНИЕМ (смертью плода после 24-й недели беременности, но до рождения), и каждый день восемь женщин в Великобритании рожают мертвого ребенка. В 40 % случаев это связано с инфекцией, проблемами с плацентой, врожденными аномалиями, задержкой роста плода или осложнениями, возникающими при беременности близнецами. Остальные 60 % случаев мертворождения необъяснимы.

Среди женщин, родивших мертвого ребенка, высок уровень депрессии, тревожности и ПТСР[18].

Каждая четвертая женщина в своей жизни перенесла выкидыш (прерывание беременности в первые 23