После нас - Катерина Затула

Спина прямая. Лицо такое серьёзное, будто он приехал передать мне информацию государственной важности. Несколько секунд я молча изучала его, пытаясь понять, куда исчез прежний Ваня и откуда на моём пороге взялся этот образцовый сотрудник Азаматова.

— Вань, тебе плохо?

— Нет.

— Температура?

— Никак нет.

— Головой не ударялся?

Уголок его рта едва заметно дрогнул, но Иван тут же снова сделал серьёзное лицо.

— Нет, Екатерина Андреевна. Всё в порядке.

— Прекрати немедленно.

— Что именно?

— Вот это. — Я неопределённо махнула рукой. — «Екатерина Андреевна», «никак нет». Ты всегда называл меня Катей. Алло, Ваня, приём! Мы с тобой столько людей обсудили, что уже почти родственники. Какая ещё Екатерина Андреевна?

— Екатерина Андреевна, Никита Владимирович велел доставить это вам.

Он полностью проигнорировал мои слова и коротко кивнул себе за спину. Возле лифта стояли две коробки.

— Вань, если ты ещё раз назовёшь меня Екатериной Андреевной, я дам тебе по голове.

Он наконец улыбнулся. Немного нервно, но хотя бы привычно.

— Кать, мне ещё ипотеку платить. Пожалей.

Я подозрительно прищурилась.

— А чего ты меня так боишься вдруг?

— Тебя я не боюсь.

— А кого тогда?

Иван бросил быстрый взгляд в сторону лифта, будто Никита мог в эту секунду выйти из него и лично проверить выполнение распоряжений.

— Никита Владимирович велел передать коробки у двери, в квартиру не заходить и соблюдать дистанцию.

Я не сразу поняла, говорит он серьёзно или шутит.

— Какую ещё дистанцию?

— Безопасную.

— Для кого?

— Для моей карьеры.

— А что произойдёт, если ты зайдёшь?

Иван вздохнул.

— Предполагаю, у меня появится много свободного времени для поиска новой работы.

Господи. Чем старше становился Азаматов, тем больше странностей появлялось у него в голове. Нужно заставить его пройти обследование и предоставить официальное заключение о психическом здоровье. У нас общий ребёнок. Вдруг это наследственное? Я как мать обязана знать, к чему готовиться.

Неужели он до сих пор помнил, как я завязывала Ивану галстуки, а тот в благодарность таскал мне шоколадки? Ваня был большим добрым медведем. Относился ко мне примерно как к младшей сестре, которую он считал своим долгом подкармливать и периодически возвращать к здравому смыслу. Я никогда не замечала с его стороны мужского интереса. Но Никита, очевидно, видел в каждом завязанном галстуке начало служебного романа. По себе, видимо, судил.

— Вань, ты буквально стоишь на расстоянии вытянутой руки и всё равно боишься зайти в квартиру. Это уже что-то нездоровое.

— Катя, я однажды видел его лицо, когда ты завязывала мне галстук. Второй раз проверять глубину его чувств на себе не хочу.

Я невольно улыбнулась.

— Каких именно чувств?

— Никаких. — Иван мгновенно снова стал серьёзным. — Я вообще ничего не говорил.

— Поздно.

— Вот поэтому я и предпочитаю обращаться к вам на «вы».

Я рассмеялась и отступила от двери.

— Заходи. Обещаю, приставать не буду.

— Очень смешно. — угрюмо посмотрел он на меня.

— А я совершенно серьёзно. Галстук тоже трогать не стану. Ты наконец научился завязывать его без моей помощи.

Иван машинально поправил узел.

— Жизнь заставила.

Он всё-таки взял коробки и внёс в квартиру. Из гостиной послышался тихий топот. Через несколько секунд в коридоре появилась Алиса. В пижаме, босиком, с растрёпанными после сна кудрями и зайцем, которого она держала за длинное ухо. Она остановилась, увидев незнакомого мужчину. Иван тоже замер. Улыбка исчезла с его лица. Он смотрел на Алису так внимательно, что мне на мгновение стало неуютно. Потом медленно перевёл взгляд на меня.

— Это…

— Да, — ответила я, не дав ему договорить. — Алиса.

Иван внимательно всмотрелся в её лицо. Сходство было слишком очевидным, особенно для человека, который каждый день в течении многих лет видел Никиту.

— Подожди… Это его дочь?

Я кивнула.

— Да.

Иван шумно выдохнул и будто впервые за всё утро забыл о распоряжениях Никиты. Сделал шаг вперёд, потом всё-таки остановился. Алиса прижала зайца к груди и внимательно его рассматривала.

— Привет, — негромко сказал он.

Она ничего не ответила.

— Я дядя Ваня.

Алиса спрятала лицо за плюшевым ухом, но продолжила следить за ним огромными глазами.

— Ваня, — повторила я. — Мамин старый друг.

Она ещё несколько секунд его изучала, потом робко улыбнулась и спряталась за моей ногой. Иван резко поднял на меня глаза.

— Кать, я, если честно, в шоке.

— Почему?

Он посмотрел на Алису.

— У вас с ним общий ребёнок.

— Такое иногда случается между мужчиной и женщиной, Вань.

— Я знаю, как появляются дети.

— Уже хорошо. Значит, теорию изучил. На практике будь осторожнее.

Ваня рассмеялся, но почти сразу снова посмотрел на Алису.

— Просто никто не думал, что у вас всё настолько серьёзно.

Я коротко усмехнулась.

— А с чего вы вообще решили, что между нами что-то было?

Иван уставился на меня с искренним недоумением.

— Катя, в офисе все знали, что у вас роман.

Я невольно смутилась. Не то чтобы меня волновало мнение бывших коллег, но узнать, что дружный коллектив «Стройнефтегаза» мысленно присутствовал в моей постели в полном составе, оказалось неожиданно неловко.

— Прямо все?

— Все, у кого были глаза.

— Да ничего серьёзного у нас не было.

Иван выразительно посмотрел на Алису, потом снова на меня.

— Конечно. Просто немного тимбилдинга, общий ребёнок и Азаматов, который последние дни выглядит так, будто выбирает, кого уничтожить первым: конкурентов или всё человечество. Ничего серьёзного.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Вообще-то целью тимбилдинга было укрепление рабочих отношений. Мы с Азаматовым явно что-то сделали неправильно.

— Зато результат получился хороший, — заметил Иван, взглянув на Алису.

— С этим не поспоришь. А желание уничтожить человечество для Азаматова — нормальное состояние.

— Нет. Я его давно знаю. Сейчас всё по-другому.

— Не заметила. За четыре дня он ни разу сюда не приехал, поэтому оценить перемены мне было сложно.

Слова вырвались сами. Я тут же пожалела, что произнесла их вслух. Господи, Аверина, ты вообще в себе? Может, ещё позвонить тёте Любе из клининга «Стройнефтегаза» и пожаловаться, что Азаматов тебя унизил, а ты потом четыре дня ждала его возвращения, как жалкая идиотка без капли самоуважения.

Иван посмотрел на меня слишком внимательно.

— Не приехал — не значит, что не собирался.

Я