После нас - Катерина Затула

— Что это значит?

— Чёрт. Два года держался и за пять минут снова стал твоим главным поставщиком сплетен. Только Азаматову не говори. — Иван предупреждающе посмотрел на меня. — Все четыре вечера он велел ехать на Малую Бронную, а через несколько минут отменял поездку.

Я замерла и несколько секунд просто смотрела на Ваню, пытаясь найти на его лице хотя бы намёк на шутку. Его не было. Только досада человека, который уже понял, что сказал лишнее.

— Каждый вечер?

— Я этого не говорил.

— Ваня, ты буквально только что это сказал. Не тупи! Значит, он хотел приехать?

— Не знаю, чего он хотел. Никита Владимирович своими планами со мной не делится.

— Но на Малую Бронную ехать просил?

Иван тяжело выдохнул, окончательно смирившись с тем, что отвертеться уже не получится.

— Просил. Вчера мы вообще доехали до Патриарших. До твоего дома оставалось несколько минут. Постояли там, а потом он велел разворачиваться и ехать обратно в Барвиху.

Я опустила глаза. Внутри что-то мгновенно отпустило. Никита хотел приехать. Все четыре дня хотел. Называл мой адрес, ехал сюда, а вчера добрался почти до самого дома. Значит, не забыл. Не вернулся к своей обычной жизни так легко, как я пыталась себя убедить. По груди разлилось предательское тепло. Губы сами дрогнули в улыбке. И в ту же секунду мне стало противно от самой себя. Он даже не приехал. Просто несколько раз назвал мой адрес и передумал. А я уже готова простить ему унижение, расстелить постель и снова раздвинуть перед ним ноги, назвав это доказательством его чувств. Вот и вся цена моей гордости. Несколько несостоявшихся поездок.

— Ты говоришь, между вами ничего серьёзного не было, — осторожно продолжил Иван. — Может, для тебя всё именно так и выглядело. Только он после твоего увольнения как с катушек слетел.

Я подняла голову.

— В каком смысле?

— В самом прямом. За выходные приказал полностью переделать приёмную.

Я нахмурилась.

— Зачем?

— Не знаю. В офисе болтали, что его раздражало всё, что напоминало о тебе. Твой стол унесли, кресло заменили, даже цветы велел убрать.

Перед глазами неожиданно возникло моё прежнее рабочее место. Светлая кружка. Косметичка в верхнем ящике. Запасные туфли под столом. Зарядное устройство, несколько папок и маленький фикус у окна, который я безуспешно пыталась спасти последние полгода.

— А мои вещи?

— Девочки всё собрали в коробки. Кажется, отнесли на склад. Что с ними было потом, я не знаю.

Я ничего не ответила. Значит, Никита вернулся в офис и приказал убрать всё, что напоминало обо мне. Все следы полутора лет моей жизни исчезли за одни выходные. Словно меня там никогда и не было. Иван, вероятно, рассказывал это как доказательство того, что Никите было не всё равно. А я услышала другое: стоило мне уйти, и он немедленно стёр меня из своей жизни.

— А потом от одного твоего имени зверел, — продолжил Иван. — Первое время сотрудники вообще старались не упоминать тебя при нём.

— Почему им понадобилось меня упоминать?

— Ты больше полутора лет вела его график, переписку и половину рабочих контактов. Ещё несколько месяцев постоянно всплывали документы, встречи, договорённости. Стоило кому-нибудь сказать: «Это согласовывала Екатерина Андреевна», — и всё. Совещание превращалось в полный разнос. Первое время мы даже ставки делали, сколько секунд пройдёт между твоим именем и его взрывом.

— Откуда ты вообще знаешь, что происходило на совещаниях?

Иван посмотрел на меня почти оскорблённо.

— Кать, я часами сидел в твоей бывшей приёмной и видел людей, которые выходили из его кабинета после упоминания Авериной. Некоторые выглядели так, будто нуждались в психологической помощи. Ты думаешь, откуда я собирал для тебя все сплетни?

Я невольно улыбнулась.

— Господи, Вань. Только ради твоих историй я готова вернуться в «Стройнефтегаз».

— Даже не думай. Мы только недавно перестали вздрагивать при твоём имени.

Я тихо рассмеялась, но веселье быстро прошло. Иван смотрел на меня совершенно серьёзно. Внутри что-то странно дёрнулось. Никита злился после моего ухода? Не один вечер и даже не несколько дней — месяцами? Настолько, что это заметил весь офис? Этого не могло быть. Я слишком хорошо помнила наш последний разговор. Его спокойное лицо, равнодушный голос. То, как легко он позволил мне уйти. Я заставила себя усмехнуться.

— Да брось, Вань. Ему было всё равно. Это же Азаматов. Просто разозлился из-за работы. Он не любит, когда сотрудники увольняются без предупреждения.

Слова прозвучали неубедительно даже для меня.

— Конечно.

По лицу Ивана было ясно, что он не поверил ни единому слову. Он продолжал смотреть на меня с той самой тёплой, немного грустной улыбкой, которую я хорошо помнила.

— Я не говорю, что он правильно себя вёл. Никита Владимирович вообще редко ведёт себя как нормальный человек. Но всерьёз считать, что ему было всё равно… — Иван покачал головой. — Это ты зря.

Что-то болезненно сжалось у меня под рёбрами. Потому что какая-то часть меня сразу ему поверила. А другая уже в панике пыталась затолкать эту опасную надежду обратно, пока я снова не придумала чувствам Никиты удобное объяснение и не позволила ему разбить мне сердце ещё раз. Я отвела взгляд и ничего не ответила.

— И ещё Никита Владимирович просил передать тебе это.

Иван достал из внутреннего кармана пиджака небольшой чёрный конверт и протянул мне.

— Что там?

— Я не знаю. Посмотри сама.

Я открыла конверт. Внутри лежала банковская карта. Чёрный металл, моё имя и лаконичный знак банка. Под ней обнаружился небольшой лист плотной белой бумаги с двумя короткими строчками, написанными знакомым почерком Никиты:Карта привязана к моему счёту. Пользуйся и не спорь.

Я взвесила карту на ладони и почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Нахрена мне его деньги? Решил, что любовницу положено содержать? Очень удобно: он приезжает, когда захочет, трахает меня, утром уезжает, ничего не обещая, а я в качестве компенсации получаю доступ к его счёту. Всё логично. За секс нужно платить — тогда любовница будет знать своё место, не перепутает постель с отношениями и не станет задавать лишних вопросов.

— Забери её обратно.

Иван немедленно сделал шаг назад.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне ещё ипотеку платить. Мы с этого начали разговор.

— Скажешь ему, что я отказалась.

— Скажешь сама.

— Ваня, какой же